Страница 8 из 24
Я бежала по темному саду, ладонью прикрывая свет масляного фонаря. Удобные туфли из мягкой кожи легко касались земли, а узкие брюки и короткая, до середины бедра, туника не стесняли движений.
В стене, окружающей королевский сад, была потайная дверь, скрытая от посторонних глаз за замшелым валуном, стоящим тут с незапамятных времен и гармонично вписывающимся в окружающий пейзаж. Петли не скрипели – Ган регулярно смазывал их, а вот сама створка разбухла от влаги за зиму и сейчас далеко не сразу поддалась моим усилиям.
Дальше осторожный спуск под горку среди колючего кустарника, норовящего изорвать одежду в клочья, поранить кожу и повыдергать все волосы, ну, а потом стремительный бег по песку к секретной пещере на берегу. Свет луны ярок и холоден. Скалы отбрасывают непроглядные, ни на что не похожие тени. Но я ни на миг не останавливаюсь – времени слишком мало, а весенние ночи непозволительно коротки.
Буквально влетела в темный зев пещеры и, прыгая с камня на камень, добралась до места встречи. Ганнвер ждал меня, сидя на большом валуне, ссутулившись и прислонившись к одной из стен. Его тень металась в свете фонаря, стоящего рядом на неровном полу, из-за чего чудилось, что она существует отдельно от своего хозяина.
Не мешкая, задала кузену мучающий меня вопрос:
- Почему?
Ган медленно, будто с неохотой, поднялся и посмотрел на меня. В сумраке черты его лица заострились, складки казались четче, вымученная улыбка походила на жуткий оскал, а глаза слабо мерцали, но в них отражалась печаль.
Брат дошел до меня, вынудил отступить к стене, оперся на нее обеими руками и тяжело вздохнул:
- Хочешь знать, почему я поддержал Эрея?
- Хочу! – твердо отозвалась, и он усмехнулся.
Где-то снаружи шушукались волны, набегая на берег, бриз свистел, ударяясь о стены, а я здесь ждала ответа кузена, пока он напряженно раздумывал, в упор смотря на меня. Наконец, выговорил:
- Первая причина – ты! Ниа, за последний год ты…как бы это сказать вернее… похорошела, округлилась там, где нужно – в общем, перестала быть угловатой замарашкой и превратилась в женщину… очень красивую и желанную. Сама видишь – мужчины не дают тебе прохода, а женщины…они, поверь, лучше знаю, завидуют! И Беккит тоже! Тебе не хуже моего известно, к чему все это приведет!
Я удрученно кивнула, а Ган все говорил и говорил:
- Вторая причина – я! Мне до грыра лысого надоело все! Ниа, я до смерти устал! Устал притворяться! Мне противно все, чем я сейчас занимаюсь! Разве об этом я мечтал в детстве?! Я хуже портовой шлюхи, а ведь должен был стать капитаном королевской гвардии, как и мой отец! Я снова хочу ощутить свежий ветер в своих волосах, мчась по бескрайним равнинам Ар-де-Мея! – пылко поведал он.
- Прости… - я отвела взгляд, и тогда Ган предельно нежно коснулся моей щеки и молвил:
- Не извиняйся! Мы оба жертвуем: я – ради тебя, а ты ради нашего народа…
- И Северии с Лавеном…
- И ради них тоже…- вскинулся, - а во всем виновата она! Но, Ниа, за эти пять лет мы с тобой ни на шаг не продвинулись к тому, чтобы победить ее!
- Как же…
- Это все мелочи! Крысиная возня! Бессмыслица!
- Не говори так! – одернула я брата. – Если мы сдадимся…- умолкла, не озвучивая очевидное.
- Вот и используй шанс, чтобы найти союзника! Знаешь, как говорят в народе? Недруг моего недруга – мой друг! Возможно, это Хранители дают нам подсказку! – глаза Ганнвера азартно поблескивали в темноте.
Я отвернулась, потому как надежд его не разделяла, и увидела призрачную фигуру, зависшую неподалеку от нас.
Кивнула нежданной гостье, и призрак склонил голову на бок, словно раздумывая, отвечать мне или нет, а затем приблизился.
- Покараулишь? – к Гану вернулся прежний задор и уверенность.
Привидение поклонилось, а кузен отправился к тайнику, в котором были спрятаны тренировочные мечи: два деревянных, два специально затупленных и два дорогущих клинка из аравейской стали. Пока Ганнвер рылся в тайнике, я смотрела на слегка колышущуюся на ветру полупрозрачную фигуру призрака молодой женщины. Вероятно, красивой при жизни, а сейчас носящей на себе скорбный отпечаток смерти. Синюшные губы, белесые очи и яркая борозда на шее, явственно указывающая на причину гибели. Судя по одежде – служанка из Золотого замка, но вот почему она убила сама себя, мы не ведали, хотя и догадывались. Жаль, призраки не говорят. За то, что она добровольно помогала, мы были благодарны – это избавляло от множества проблем. И свою признательность выражали тем, что периодически ходили в храм Хранителя Врат смерти и молились о прощении и упокоении одной души, мечущейся между двумя мирами: живых и мертвых. В самом начале нашего знакомства призрак начертал в воздухе буквы, а мы сумели разобрать – Гали – так звали женщину при жизни.
Ган скомандовал мне подойти к нему, и я отправилась на относительно ровную и сухую каменную площадку, которую мы использовали для тренировок. На лету поймала деревянный меч и встала в боевую стойку.
Кузен сразу напал, но это не было для меня неожиданностью, и я сумела отбиться. Ганнвер, не мешкая, повторил атаку, я увернулась и старательно атаковала сама, но брат успел отскочить. Дерево глухо ударялось о дерево и звучало своеобразной музыкой, сливаясь со стонами бриза, шепотом ветра и песней ручья, прокладывающего свой путь по пещере.
Очередной уворот, а после новая атака, Ган вынужденно отступает, но это обманный ход, и спустя секунду я оказываюсь лежащей на полу, больно ударившись о камень.
Зашипела, а Ганнвер приставил деревянное острие к моему горлу.
- Ты мертва, Ниа! – бесстрастно прокомментировал он и с досадой дополнил. – Ты рассеяна, потому не думаешь, не следишь, забываешь!