Страница 17 из 25
Всплеснулась вода — и голова Фариана скрылась за краями бочки.
Жаль, ему так не спрятаться.
— Подойди ко мне.
Сухо. Просто. Коротко.
Тан Тувалор всегда предпочитал сразу переходить к сути дела.
За годы, проведённые в Уйгарде, Талиан прекрасно научился распознавать настроения бывшего наставника. Сейчас морщинистое лицо застыло маской гнева с узкими прорезями для глаз и рта — и это не сулило ровным счётом ничего хорошего.
Талиан отпустил плечо тана Кериана и встал перед таном Тувалором. Узловатые пальцы старика больно впились в подбородок, вертя его лицо так и этак.
— Ну хоть глаза не светятся, и на том спасибо. — Бывший наставник едва заметно расслабился. — Что скажешь войску?
— Правду.
Тан Тувалор резко стиснул пальцы, собрав его губы чуть ли не в точку, и с раздражением от себя оттолкнул.
— Дурак! Головой ударился?!
— Нет. — Талиан потёр рукой горевший подбородок. — Просто не выучился врать.
После этих слов, сочащихся вызовом и издёвкой, старик должен был вспыхнуть, но тот, наоборот, успокоился, выдохнул и словно обмяк.
— Зла на тебя нет. Колбин!
— Да, мой тан!
Толстяк выступил вперёд, обозначая своё присутствие.
— Отдай ему камни.
Сота Колбин распустил завязки и протянул Талиану на ладони мешок. Из глубины холщовой ткани мягко светились и переливались золотом жёлтые топазы.
— К утру ты не сможешь подняться, — скупо обронил тан Тувалор, но увидев непонимание, пояснил: — Заёмные силы кончатся быстро и рану, увы, не исцелят. Повторения сегодняшнего быть не должно. Это понятно?
Талиан медленно кивнул.
— Сожмёшь утром в кулаке три-четыре камня и сможешь сам ехать на лошади. Запомни! Три-четыре. Максимум пять в день. Иначе… — тан Тувалор хмыкнул. — Да что я тебе говорю? Посмотри на своё лицо в воду — ты весь сияешь изнутри. А заберёшь силу шести и более камней, начнёшь гореть.
— И что вы хотите взамен? — спросил Талиан, прекрасно понимая, что старик не расщедрился бы просто так.
— Имя убийцы.
Перед глазами на мгновение потемнело, а в следующее — вся кровь прилила к лицу и в палатке стало душно. В голове лихорадочно заметались мысли. Тан Тувалор не сказал «лица», он сказал «имени». Следовательно, уже знает, что разбойники тут ни при чём. А если старик обличит сения Брыгня… Если сможет связать его действия с Тёмным таном… Если Анлетти обвинят в измене…
Тан Тувалор полностью узурпирует власть в империи.
Женит потом Демиона на Маджайре — и нужда в нём самом отпадёт. Талиан станет следующем в очереди после своего отца и Тёмного тана на лестнице к трону, которую бывший наставник выложит из трупов.
— Я-я не знаю его имени.
— Мальчик мой, теперь я с уверенностью могу сказать: знаешь. Ты ведь и правда совсем не умеешь лгать.
Талиан стоял не шевелясь, почти не дыша. Сложил за спиной руки, чтобы никто не заметил, как подрагивают пальцы — и пытался держать лицо. Но боги! Почему было так страшно? Почему от одного вида этого полудохлого старика, приволакивающего за собой ноги, его бросало в ледяной пот?
— Я сам учил тебя обращаться с клинком. — Тан Тувалор многозначительно поднял указательный палец вверх и посмотрел почти ласково. — Ставлю тысячу золотых на то, что сений Брыгень пострадал от твоей руки, и ещё тысячу на то, что ты намеревался отрубить ему голову. Просто оступился. Что с твоей раной и неудивительно. — Тот подошёл практически вплотную. — Молчишь?
Дыхание оборвалось.
Талиан вытянулся в струнку, мечтая только об одном — провалиться под землю.
— По-хорошему тебя прошу. Назови имя убийцы. Чего тут упрямится?
Его спины коснулась ладонь — и Талиан словно вынырнул из глубины, снова начиная дышать. Немая, но такая важная сейчас поддержка тана Кериана придала сил.
— А то ч-что? — пробормотал Талиан и, набравшись решимости, посмотрел тану Тувалору в глаза. — Поступите по-плохому?
— Я поступлю как правитель. — Старик отступил на шаг и сухо бросил: — У тебя есть час. После я велю рубить головы тем бедолагам, которых ты видел утром. Их жизни будут на твоей совести. Так что хорошенько поразмысли над ценой своего упрямства. И да. — Вверх снова взметнулся указательный палец. — Никаких камней!
Тан Тувалор ушёл, за ним сота Колбин и остальные — и Талиан рухнул вниз, повиснув на плече у тана Кериана.
— Мой император! — Юноша помог ему сесть на пол и сам устроился рядом. — То, что сказал тан Тувалор? Это правда?!
— Если я назову имя сения Брыгня… Если признаюсь… Кериан, мне не жить. — Талиан закрыл лицо ладонями. — Скажи, кто эти люди? Их же не просто так схватили и запихнули в клетки? Или…
— Оу… ну… хм… — тот не сразу собрался с ответом. — Наутро после нападения поднялся на уши весь лагерь. Люди бросились на поиски нападавших, даже я принимал в этом участие. И… в общем, нашлись следы, которые уходили от лагеря за реку в лес. По ним пошёл отряд в сотню воинов. И уже к вечеру они притащили этих разбойников, — тан Кериан ненадолго замолк, а когда продолжил, его голос звучал со всей возможной убеждённостью: — Мой император, по ним верёвка давно плачет. Поверьте! Среди них нет невиновных! Эти люди жили грабежом и разбоем. Они сожгли несколько деревень в округе, а жителей увели в плен. Они свободных граждан империи сделали рабами. Это… только за одно это преступление их уже нужно казнить.