Наводнение

В лунном свете отец кажется ещё старше. Морщины на лбу кажутся глубже, а в волосах будто проступила седина. В тёмных глазах отражается свет и на секунду мне показалось, он готов пустить слезу. Но наваждение проходит, и во взгляде отца  я снова чувствую знакомую смесь уверенности и улыбки. Как же я его люблю.

Он садится на край кровати, которая при этом издает предательский скрип.

-Я бы хотел поговорить с тобой до того, как ты уедешь,- с каждым словом голос папа становится всё более уверенным.- Ты уже не маленькая девочка и понимаешь, что сейчас перед тобой стоит нелегкий выбор.

Знал бы он, сколько раз я сама себе это говорила. Эта мысль не покидает меня с начала последнего учебного школьного года.

-Ты должна выбрать профессию, которой будешь обучаться. Я не могу заставлять, но, как отец, я обязан направить тебя…

Один из тех разговоров, которые обязаны проходить между ребёнком и родителем. Этим бы занялась мама, но она сбежала и от этого разговора, и от нас с отцом вообще. Она была одной их тех, кто не верил в Новый мир, и что в нём можно жить. Поэтому села на космический корабль и улетела вместе с другими, кто разделял её взгляды. Честно говоря, я её и не помню толком, даже образа в памяти не осталось. Мы с папой о ней и не говорил никогда, почему-то я быстро привыкла к мысли, что у меня есть только он. И я была счастлива, как никакой другой ребёнок.

Теперь опытный капитан пытается найти общий язык со своей дочерью. О переходном возрасте и отличиях женского организма от мужского, он говорил также с неохотой. Всё же это явно не для него, но и оставить всё на попечение школы не в характере моего папы. Поэтому он действовал из принципа – сделаю сам, пусть и со сто первой попытки.

Воспользовавшись паузой, я кладу руку на плечо отца и говорю, стараясь успокоить:

-Я смогу выбрать то, что мне надо.

-Ты выбираешь собственное будущее. Не стоит быть с этим легкомысленной. Надо взвесить всё и принять разумнее решение, - продолжает он свою напутственную речь.

Я стараюсь улыбнуться и надеюсь, что отец поверит моей лжи. Не хочу показывать, как сильно я переживаю. Пусть думает, что всё давно решено в моей голове, и я только ищу подтверждения в собственной правоте. Папы должны думать, что их доченьки идеальные, им так спокойнее, и дочерям так же.

-Я у тебя умничка, правда, - заискивающе говорю я.

Тонкие губы отца изгибаются в улыбке, и я чувствую его руку на своей спине. Спокойствие разливается по телу, и теперь я понимаю, что до этого дрожала.

-Ты слишком быстро выросла,- шепчет папа и касается губами моего лба лёгким поцелуем. - Я верю в тебя.

Он легко встаёт с кровати и направляется к выходу. Дверь за ним закрывается, а я снова ложусь в кровать, только теперь знаю, что точно не засну. Остались какие-то считанные часы до последней поездки, до последних предоставленных работ. И как не нервничать в такое время? Вообще, нервы стали моим спутником уже давно.

Пытаюсь забыться, но собственные мысли мне не дают этого сделать. Вот ведь… шутка судьбы.

Удары сердца отдаются в висках, вызывая мой страдальческий стон. Ну, неужели, мне никто, даже я сама, не даст выспаться в такой день. И как долго ещё это продержится? До тех пор, пока я ни выберу профессию? Или когда? Не переживу я в таком режиме всё время! Зная себя, ещё после выбора буду мучиться мыслями: а так сделала, а точно, а может…?

Зажмуриваюсь, потом открываю глаза – и просто лежу, смотрю перед собой и стараюсь вовсе не думать. Но, как назло, мысли, словно заведенные, стучатся о стенки мозга, привлекая моё внимание. Их слишком много, и все такие странные и ненужные, что это только злит, а успокоиться, никак не получается.

Делаю упражнения для дыхания, убеждаю себя, считаю овечек, собачек, кошечек, уже дохожу до летающего печенья, а результата всё нет.

Так и лежу, смотрю в потолок и чувствую, как всё тело захватывает паника.

За окном начинает расцветать, и я понимаю, что, оказывается, пролежала так очень долго, а сна так ни в одном глазу. Ноги спускаются на теплый пол, я без тапок прохожу в ванную и закрываю за собой дверь. И даже тут мысли от меня не отстают, стены и двери для них не преграда, а очень жаль. Я готова уже прятаться под кровать или шкаф. А вообще засуну кровать в шкаф и под ней спрячусь, только бы помогло.

Под горячими струями душа на несколько секунд забываются проблемы и надежды, которые возлагает на меня отец. Он ждёт от своей «маленькой дочурки» взвешенного и правильного решения. Но в чём оно состоит? Пойти в военные и построить карьеру, как это и сделал он сам? Нет, он сам запрещает мне, как и в полицию, куда сам пошёл после. Хотя, когда меня волновали запреты? Его родители были «за» того, чтобы после военной карьер, чисто номинальной, ведь войн в Новом мире нет, он пошёл в полицию, которая так же не обременена работой. Наверное, у меня в него это упрямство в достижении целей, сколько бы шишек не поставила, сколько бы меня ни пытались уговорить.

И потом, мне нравится ломать условности. А по моему внешнему виду никак не скажешь, что я могу добиться успехов в подобных специальностях. Но кто сказал, что невозможного нельзя добиться?