Страница 18 из 275
Наверное, и говорить не стоит, что Младший уходит от меня крайне недовольным. Но что я могу ему рассказать, если сама ничего не понимаю? Сама направляюсь в сторону меньшего зала, где уже стоит стол с вкусностями. Самое главное, держать себя «в рамках», а то моя фигура станет идеальной круглой формы.
-Веселишься? – спрашивает меня папа, найдя возле части стола с морскими закусками.
-Да,- отвечаю я самым непринужденным тоном,- только вот решила, что пора хорошенько заправиться.
-Пошли,- говорит он, положив руку мне на спину.- Там самый лучшие вкусняшки.
Вторую часть он говорит шепотом, чтобы никто больше не мог предположить, что такой большой и серьёзный дяденька сам питает слабость к вкусностям. А что? Разве капитану полиции не могут нравиться сладости? Это где же такое написано?
Перекусить так же пожелал хозяин дома. Мистер Блэк, как всегда, в идеальной форме с блеском в глазах и без намёка на усталость. Хотя он тут, скорее, для приветствия гостей, чем для поедания всевозможных вкусностей. Что же, это только к лучшему, нам больше достанется.
Мы с папой как раз подходим к интересующей нас части стола, выбирая, что вкуснее. Точнее папа делает вид, что только привёл меня сюда, а сам руководит, что лучше взять, с какой тарелки и какое выглядит наиболее вкусным. Но тут нашу вкусную идиллию нарушает чужое вмешательство.
Сначала по залу расходится тишина от появления здесь субъекта, который никоим образом не вписывается в общую атмосферу. В нём я быстро узнаю того мужчину, с которым столкнулась во время ночной прогулки. Мне тут же становится как-то нехорошо, и озноб начинает свой путь по моему бедному телу. Папа замечает перемену во мне – и я чувствую его крепкую руку на своём плече.
А этот странный мужчина, который в своём потрёпанном плаще тем более портит всю волшебную атмосферу этого вечера, остаётся на месте.
Мне становится вовсе нехорошо, когда мистер Блэк и этот неизвестный смотрят в нашу с папой сторону. И я замечаю, каким серьёзным становится старший Блэк. Это как просто хороший домашний пёс начинает выполнять сторожевую функцию. Ноги меня вот-вот перестанут держать, но успокаивающие объятия за плечи папы мне помогают держаться.
Дальше всё как в тумане.
Папа тоже отходит к ним, сказав мне что-то на ушко, а я ничего не понимаю. Только ясное осознание того, что всё совсем не как в сказке. Не нравится мне их разговор, хотя я слов даже не слышу. И предчувствие так и кричит – «Попала в историю!», держится же оно и никуда не уходит. Не нравится мне всё это, ох, как не нравится.
Но кто интересуется моим мнением?
Только бы в обморок не упасть, а то будет в лучших традициях романов про чувствительных девушек.
После того, как этого мужчину вежливо, но крайне настойчиво (кажется, если бы он возразил, то почувствовал, какого это, когда тебя выносят за шкирку) выпроводили с приёма, желание остаться на здесь так же оставляет и меня. В чём меня поддерживает папа – и мы вместе отправляемся домой. Но он уже не улыбается и даже не пытается пошутить, я и сама сижу тихо в машине, так же веду себя дома.
Плохое предчувствие никуда не уходит, как бы я его ни отгоняю и ни пытаюсь смыть душем. Но мне всё же приходится выйти из ванной, чтобы обнаружить… папу в моей комнате.
-Папа!
И больше кутаюсь в полотенце, в котором и вышла. Он всё же мужчина!
Эх, с чего он вообще взял привычку, заходить ко мне?
А предположение, которое появилось, мне совершенно не нравится. Совершенно – подчёркиваю!
-Пап, а что происходит? – испуганно спрашиваю я.
В моей комнате происходит полный бедлам! Причём его создала не я, а мой дорогой и сильно любимый папа.
От шока я едва ни отпускаю полотенце, но опоминаюсь – и сдерживаю его.
-Па-а-ап? – протягиваю я.
-Нам нужно уехать, Джоанна. Пожалуйста, соберись быстро.
Мужчина говорит это уже вовсе не тёплым голосом отца, сейчас я слышу в нём нотки настоящего полицейского. А сейчас он напряжённо о чём-то думает, и никто не скажет, что он самый лучший папа, которым для меня и является.
-А куда мы едем?
И здесь бесшумный ураган, наконец, останавливается и смотрит на меня. Да, я стою до сих пор почти одной ногой в ванной, придерживаю полотенце (да, у меня не те формы, чтобы полотенце само держалось, зато всё… органично, вот) и ошарашенно смотрю на папу, которого сейчас совершенно не понимаю.
Мужчина медленно выдыхает и улыбается. Хотя эту улыбку я у него знаю – это только внешняя, а глаза остаются такими же серьёзными и встревоженными.
-Джоанна, миленькая, я тебе по дороге всё объясню, пожалуйста, соберись быстро и… надень что-нибудь удобное.