Страница 125 из 275
Но какой, к Духам, ремень?!
Я хочу провалиться, исчезнуть, разбиться. Проснуться от этого кошмара. Но он всё продолжается.
Перед глазами появляется лицо папы. А за ним и остальных.
На какое-то время я проваливаюсь в темноту и осознаю, что происходит, только когда слышу чей-то крик. Потом чувствую боль в ногах и руках. Уголком сознания я понимаю, что бьюсь, пытаюсь вырваться. И тот крик, который я слышала – мой собственный. До срыва голоса, до головокружения и хрипоты. Ногти оставляют следы на ладонях. Но ничего не перекрывает тот ужас, что творится внутри. Меня, словно, убивает. Мучительно, бесконечно долго. И в этот момент я мечтаю о конце. Но одновременно понимаю, что не заслуживаю такой лёгкой доли.
Я не вижу, а чувствую, как открывается дверца с моей стороны. Кто-то хватает меня за плечи, что-то говорит, но я слышу только что-то невнятное.
«Пожалуйста,… я хочу исчезнуть…»
Никогда не допускала такой мысли, всегда считала, что если Духи позволили кому-то жить дальше, то для этого точно есть причины. Но сейчас эти представления и вообще весь мир рушится окончательно. Если всё это время он ещё как-то держался, то сейчас разбивается на миллионы осколков, которые уже никогда не собрать воедино.
Понимаю, что рядом со мной Элайджа, что он зовёт, но перед глазами всё так же плывёт и иногда просто ходит в темноту. Все настолько расплывчато, что не видно даже намека на границы. Все исчезло. Теперь уже нет четких линий, моего отца или меня. Нет ничего конкретного и имеющего собственную форму. Чисто с физической точки зрения я все еще существую, но уже сама этому не рада и не верю. Я осознаю, что полностью готова к физической боли, я ее не чувствую, душевная в сто крат сильнее.
Я что-то кричу, но сама не понимаю. Кажется, меня освобождают от ремня безопасности, прижимают к себе и куда-то несут или пересаживают… Точно я не скажу, уже полностью потерялась в пространстве.
Наверное, он теряется в догадках, что же произошло, пока его не было. Хотя, вряд ли. Наверное, Элайджа быстро увидел монитор и сложил два и два. Он далеко не из глупых.
Я подписала смертный приговор единственному человеку, который меня действительно любил. Который пытался сохранить мою жизнь любыми способами, даже переходя через свои принципы. И чем всё это закончилось?
И сдаться не могу, потому что это предательство последней памяти об отце. А жить дальше так противно. Нет, я не убила их собственными руками, но всё это произошло по моей глупости! Это я пошла за Ченгом, чтобы там за внушение ни было, это я пыталась бежать, это я не сопротивлялась, это я не провела быстрое расследование!
Слезы закончились, но успокоиться никак не получается, да и не хочется, честно говоря. В таком состоянии я еще могу надеяться на то, что открою глаза и окажусь в своей комнате. Соберу вещи, позавтракаю, начну тренировку, а потом пойду прогуляться в ближайший парк, где встречу бывших одноклассников. Давай же! Пора просыпаться.
Слабая, но надежда на то, что всё это только затянувшийся ночной кошмар.
Сейчас!
Но ничего не меняется, кроме того, что предметам постепенно возвращается четкость. Во мне будто сделали дыру размером в баскетбольный мяч, не меньше. Это должно меня убить, но почему-то жизнь не покидает мое избитое тело.
-Джоанна, - всё же доносится до меня голос Элайджи.
Похоже, мы лежим на заднем сиденье машины, причём мужчина обнимает меня и прижимает к себе. Удобно так. На руках бы тут он меня смог удержать, но я бы ритмично билась макушкой о крышу при каждом вздохе, всхлипе. Ничего не осознавая, я прижимаюсь к мужчине сильнее, начинаю цепляться за него и глухо кричать, прикусывая ткань его футболки. А он не сопротивляется. Обнимает меня так и поглаживает, что-то шепчет успокаивающее. И здесь главное не слова. Которые я и разобрать не могу, а тон, которым они произносятся.
Так Элайджа и лежит рядом со мной, успокаивая и давая выплакаться и поистереть вдоволь. Хотя в этой в истерике и нет смысла. Но слишком долго и многое я скрывала внутри себя. Теперь это нечто находит выход. Тёмное. Пугающее меня саму. И это всё было у меня внутри?
Дальше всё, как в тумане. Я не помню, как Элайджа наверняка осторожно оставляет меня и кутает во что-то тёплое, кажется, плед. Как потом садится за руль и извиняется. Нет, я понимаю, что он не может лежать со мной так всегда. Нам нужно ехать. И сколько ещё я буду в таком состоянии – не известно.
Моё состояние можно описать «как-то». Я как-то дышу, как-то ещё не сошла с ума. Но, кажется, я уже по дороге в потери своего разума. Стоит закрыть глаза и появляется папа, а с открытыми глазами не выносимо ехать. Такое чувство, что окружающий мир забирает из меня последнюю энергию. Проклятый замкнутый круг.
Капитана Майкла Синса больше нет. Майкла Синса больше нет. Моего отца больше нет. И во всем виновата я.