Страница 122 из 129
- И я, - сказал Кадор.
- И я! И я! - раздались еще голоса. - Отправимся смотреть этот волшебный меч и этот погибельный алтарь!
Все повскакали с мест. Громкие крики неслись отовсюду и отдавались под сводами крыши:
- Артур! Артур!
Я опустил руки. Ну вот, Артур, теперь пора.
Он ни разу не оглянулся на меня, но услыхал мою мысль, и я почувствовал, как моя сила исходит от меня и перетекает к нему. Она окружила его, и это почувствовали все, кто был в зале. Он поднял руку. Все замерли. Прозвучал его голос, ясный и твердый, голос воителя, проведшего два первых решающих боя в жизни - на поле брани и здесь, в пиршественной зале.
- Милорды. Вы видели, как судьба распорядилась, чтобы я явился к отцу без меча, как то и надлежало. Однако предательством было сломано оружие, которое он должен был мне вручить, и предательством у меня пытались отнять мое наследственное право, объявленное и подтвержденное прилюдно отцом моим, верховным королем. Но, как сказал вам Мерлин, бог уже вложил мне в руку другое, славное оружие, и теперь я готов поднять его у вас на глазах, как только мы все прибудем в Гиблую часовню.
Он замолчал. Нелегко говорить после того, как сказали свое слово боги. Он закончил негромко - прохладная вода после пламени. Свет факелов рдел все тусклее, моя тень укоротилась и сползла со стены. Штандарт с драконом безжизненно обвис.
- Милорды, мы отправимся туда утром. А сейчас нам подобает обратить наши заботы к верховному королю, распорядиться, чтобы тело его было по-королевски обряжено и установлено в траурной зале, окруженное стражей, прежде чем оно будет отвезено к месту вечного упокоения. А уж тоща пусть желающие захватят с собой мечи и копья, и мы отправимся в путь.
Артур кончил. К нему через всю залу решительными шагами подошел Кадор, за ним Эктор, и Гвил, и отец Бедуира - король Бан, и еще десятка два рыцарей. Я неслышно отступил к стене, оставив его в окружении королевской стражи. По моему знаку слуга подняли и понесли кресло, в котором все это время лежало и цепенело тело короля, забытое всеми, кроме одного только плачущего Ульфина.
10
Выйдя незаметно из залы, я сразу же спешно послал слугу с наказом седлать для меня самого резвого коня. Другой слуга вынес мой плащ и меч, и скоро, не привлекая ничьего внимания, я прошел людными коридорами и выскользнул во двор.
Оседланный конь уже дожидался меня там. Мне показалось, я узнаю его, и действительно по сбруе я убедился, что это каурый Ральфа. Сам Ральф держал удила, и лицо у него было озабоченное, взволнованное. А за высокими стенами город гудел, как потревоженный улей, и повсюду горели костры.
- В чем дело? - спросил я. - Разве я не ясно передал: я еду один.
- Мне так и сказали. Конь - для тебя. Он резвее твоего и крепче на ноту, и ему знакомы лесные тропы. А встретится опасность... - Ральф не договорил, но я его понял. Этот конь был обучен в бою и в случае столкновения был бы не хуже третьей руки.
- Спасибо. - Я принял у него поводья и вскочил в седло. - Привратники предупреждены?
- Да. Мерлин. - Он все еще не выпускал поводья. - Позволь мне поехать вместе с тобой. Не тоже тебе пускаться в путь одному. У тебя есть злейший враг, и он не остановится ни перед чем.
- Знаю. Ты больше поможешь мне, если останешься здесь и проследишь, чтобы никто не выехал по моим следам. Ворота на запоре?
- Да. Я позаботился запереть их. Ни один всадник, кроме тебя, не выедет из этих ворот до той минуты, пока их не распахнут перед Артуром и остальными. Но мне доложили, что два человека успели выскользнуть вон, пока гости еще не вышли из залы.
Я нахмурился.
- Лотовы люди?
- Непонятно. Назвались гонцами, посланными на юг с известием о смерти короля.
- Никаких гонцов отсюда не отправляли, - решительно возразил я. Об этом я сам распорядился. Весть о смерти верховного короля, способная породить только страх и неуверенность, не должна была выйти за пределы этих стен до того, как к ней не прибавится другая - о новом короле и новой коронации.
Ральф кивнул.
- Знаю. Те двое улизнули как раз перед поступлением приказа. Может быть, кто-то - из пажей, например, - хочет получить награду, первым доставив на юг важную новость. Однако само собой, это могут быть и люди Лота. Но что у него на уме? Сломать меч Максена, как он сломал Утеров?
- Думаешь, это ему под силу?
- Н-нет. Но если он не сможет причинить вреда, зачем же ты сейчас туда скачешь? Почему не подождешь и не поедешь вместе с принцем?
- Потому что Лот сейчас и вправду не остановится ни перед чем, чтобы опровергнуть Артуровы права. Им руководит хуже, чем жажда власти, - страх. Он готов на все, только бы бросить тень на меня и подорвать веру людей в то, что меч - дар бога. Вот из-за чего я должен ехать. Бог сам за себя не заступится. Для того мы и здесь, чтобы сражаться за него.
- Ты хочешь сказать... Понимаю. Они могут осквернить часовню, разрушить алтарь... Если сумеют, то помешают тебе встретить там короля... И убьют сторожа, которого ты оставил блюсти святилище. Я прав?
- Да.
Он так дернул каурого за узду, что конь захрапел.
- Тогда неужто ты думаешь, что Лот не решится тебя убить?
- Думаю, решится. Но не сможет. А теперь пусти меня, Ральф. Я останусь цел.
- Ага. - В его голосе прозвучало облегчение. - Значит, звезды больше не сулят нам на сегодня смертей?
- Будет еще одна смерть. Но не моя. Однако с собой я не беру никого, чтобы не рисковать. Вот почему ты останешься здесь, Ральф.
- Господи, да если в этом все дело...
Я опустил поводья каурому на шею, и конь встрепенулся, перебрал ногами.
- У нас уже один раз был такой спор, Ральф, в тогда я уступил. Но сегодня - нет. Я не моту принудить тебя к повиновению, ты теперь не мой слуга. Но ты слуга Артура, я твой долг - быть с ним и доставить его в часовню живым я невредимым. А теперь отпусти меня. В которые ворота?
Ральф еще мгновение помедлил, но потом шагнул назад.
- В южные. Храни тебя бог, мой добрый господин.
Он крикнул через плечо повеление страже. Створки ворот распахнулись и с гулом захлопнулись снова у меня за спиной. Каурый взял в галоп.
В небе висел полумесяц - узкая полоска серебра с затемненным краем. Он освещал мне знакомую тропу, ведущую низом речной долины. У воды темнели купы ив, под ними прятались синие тени. Река, поднявшаяся после дождей, стремительно катила свои волны. В небе мерцали звезды, и ярче всех горела Медведица. Но вот луна, и звезды, и река скрылись из виду - каурый, чуя каблуки, распластался в могучем галопе, и мы влетели под черные своды Дикого леса.