Страница 13 из 368
– Люди… – с некоторой тоскливой задумчивостью отозвался Киллиан. – То, что для нас одно долгое мгновение, для них – целая жизнь. Именно поэтому я дал себе зарок не заводить близкие знакомства со смертными. Едва успеешь к ним привыкнуть, как оборачиваешься и понимаешь, что стоишь у могильного камня.
Демон потряс головой, словно тоже отгонял наваждение, заставляющее вытаскивать нечто спрятанное глубоко внутри; после чего мрачно уставился на пустую улицу и пришпорил коня.
– Но! – попросил я Грушу.
Естественно, она сделала вид, что меня не услышала. Только после того, как я несколько раз не сильно (боялся, что Груша из исключительно лошадиной вредности решит показать чудеса галопа) стукнул ее по упитанным бокам, кобыла резвее зацокала по мостовой, догоняя демона.
Я же уныло вспоминал.
Ксана привезли откуда-то с юга, из такой дали, что он даже на человека был похож весьма смутно. Немногие моряки, побывавшие в тех местах, рассказывали, что весь мир там обжигающе бел и мертв. Немолодого раба родители купили случайно. Владыка Медного королевства провозил эльфийскую делегацию по столице и предложил заглянуть на закрытый аукцион, где торговали самыми любопытными экземплярами. Там матушка и увидела южанина с удивительным цветом кожи, будто облитого расплавленной бронзой, страшным шрамом на шее, как если бы ему пытались отпилить голову, и разноцветными глазами: правый малахитово-зеленый с ярко-желтыми вкраплениями, а левый темно-синий, почти черный, с тонким янтарным ободком вокруг зрачка.
Счастье, что отец был не ревнив, ибо с какой же страстью и жадностью матушка вцепилась в раба! Она хохотала, что купила себе в личное пользование древнего божка: у одного из оркских племен несколько тысячелетий назад, еще до того, как к этим дикарям постучался прогресс, был покровитель воинов – смуглый и тоже с разными глазами.
Ксан интереса не оценил, как и рабского ошейника на мощной шее, и совершил около пятидесяти попыток сбежать. Легко догадаться – неудачных.
Меня южанин не то, чтобы пугал, скорее, вызывал смутное волнение. Смотрел Ксан спокойно, снисходительно, как бы сообщая, что делает огромное одолжение, играя роль раба; но стоит только захотеть, и он мгновенно станет свободен. А еще южанин сражался в удивительной манере, не прибегая к помощи мечей или чего-то другого, он превращал в оружие собственное тело: ноги, руки, зубы. Совершенно по-дикарски яростно и жутко. Отец, посмотрев, как легко раб побеждает в тренировочных схватках лучших воинов гвардии, приказал Ксану заниматься со мной. К тому моменту уже стало понятно, что из меня не выйдет ни толкового мага, ни умелого мечника, ни дальновидного политика – я оказался совершенно бездарен. Поэтому родители понадеялись обучить меня хоть чему-то. Отказать южанин, конечно, не мог.
Надо признать, я не был старательным учеником и прекрасно понимал, что человек не посмеет причинить мне сильную боль или навредить здоровью. Впрочем, Ксан не особо стремился делиться своими знаниями. Поэтому, после нескольких простых упражнений, время тренировок мы проводили, к обоюдному удовольствию, в разных углах зала: я – с какой-нибудь приключенческой книжкой, привезенной из людских земель, а южанин, кажется, спал с открытыми глазами: он садился в странную позу, скрещивая ноги, и погружался в забытье.
Нашу речь Ксан кое-как научился понимать, но сам едва выговаривал отдельные слова эльфийского языка. Особенно трудно дела обстояли с твердыми согласными, которые южанин в независимости от необходимости пытался смягчать, искажая последующие звуки. Спустя несколько чудных метаморфоз «Нераэль», от которого потихоньку откусывались буквы, превратилось в «Лель».
– Остроухий! – из воспоминаний меня вырвал недовольный окрик демона: – Ты совсем обнаглел!
Как выяснилось, воспользовавшись тем, что я выпал из реальности, Груша сначала встала на месте, а потом осторожненько отошла с дороги по направлению к чьему-то опрятному домику, и теперь объедала высокий кустарник, так неосторожно выглянувший из-за забора.
– Это не я! Это кобыла! – мне пришлось снова долго дергать за повод, чтобы заставить пятьсот с лишним килограмм двигаться в нужном направлении.
– Естественно, – тут же согласился демон, – и заснула в седле тоже она.
Открыв рот, я чуть было не начал оправдываться, но потом понял, что со стороны это будет выглядеть совсем жалко, и сделал вид, будто просто зеваю.
– А как тебя можно сокращать? – все-таки заставив Грушу поравняться с конем Киллиана, я решил, что надо как-нибудь укоротить и имя его высочества.
– Еще чего!
Падать ниже было уже некуда, поэтому, не удержавшись, я напомнил демону одну деталь нашего «первого свидания».
– Кто-то говорил, цитирую: «…но после свадьбы вы сможете называть меня, как угодно», – передразнил я Киллиана: – Свадьба была, так что я как раз определяюсь с вариантами.
– Вообще-то, я говорил это Иллинэль, – демон изобразил возмущение.
– Вообще-то, ты сказал это мне, – не удержав на лице серьезное выражение, я рассмеялся.
Удивительно, но Киллиан последовал моему примеру и тоже захохотал.
– Дома меня называют Лиан, остроухий. Выкладывай, зачем ты меня окликнул…