Страница 4 из 240
— Ка… — хотела было я отправить девушку, но глядя на нее поняла, что лимит помощи исчерпан, и в ближайшее время от подруги толку не будет.
Ругаясь про себя за то, что девушка выбрала самое неподходящее время для паники, я сама поднялась на ноги и подбежала к ближайшему тамплиеру. Найдя более-менее чистые куски ткани, на которых по-прежнему красовались кресты, я разорвала одежду. Когда мне удалось набрать материала побольше, я рванула назад к умирающему человеку. Подруга, кажется, от моих суматошных действий немного ожила. Она даже прикрикнула на меня за глупые и непродуманные поступки.
— Ты с ума сошла?! Она же грязная! — тыкая на мои импровизированные повязки, возмущалась Катя. — Его надо прислонить к стене!
«Верно, — не ответив девушке, в мыслях согласилась я. — Помещение большое, тогда еще и спрячемся заодно». Бегло осмотрев храм, я заметила поворот за стеной. Кивнув на него, я снова попросила девушку помочь мне. В этот раз, пусть и испуганно, но она согласилась. Тут уже без нее я бы не справилась. И так как калеки заволокли беднягу за поворот.
Там было гораздо темнее, чем в центре, однако привыкшие к полумраку глаза быстро освоились и на новом месте. Ориентируясь практически на ощупь, я нашла рану и, приложив пару кусочков ткани, что есть сил зажала.
— Кадар, — шепнула Катя где-то неподалеку, и я легонько вздрогнула от испуга. — Он сказал Кадар.
— Что? О чем ты? — не понимала я, злясь на то, что подруга мне не помогала.
А бреда — вдобавок к бездействию — напуганной девушки мне только и не хватало в данный момент. Ладно, когда она молчала, так теперь, делая какие-то предположения, Катя отвлекала меня и злила.
— Я помню только одного Кадара. И его брата. Вика… Assassin’s creed! — уж эта фраза и меня сбила с толку.
Я быстро моргнула, словно все стало на свои места, а глаза мои были затуманены. Злость исчезла, раздражение переросло в тревогу. «Все ведь сходится: брат, тамплиеры, храм».
— Не может быть, — сдавленно выдохнула я.
Меня снова начало трясти. Кровь ассасина запачкала руки, и те теперь стали противно липкие. Хотелось застонать, как от невыносимого страдания. «Черт побери!» — хныкала я, и мои пальцы, сдавливающие повязку, все слабели и слабели. Напала такая жуткая апатия к любому действию, что я чуть не бросила свои попытки спасти человека. Подруга же больше ничего так и не добавила, молчала и я. В упор глядя на краснеющую ткань я принялась долбить в себе лишь одну мысль: «Спасти его, потом мы!» Совершенно не хотелось остаться здесь совсем одним, поэтому я вернулась к раненому в надежде сохранить его таящую на глазах жизнь.
Тряпки, именно тряпки, — те куски бывшей одежды по-другому я уже не могла назвать — потяжелели от крови. Придерживая грязный, промокший материал, другой рукой я потянулась к свежим клочкам. Но когда попыталась сменить повязки, заметила, что кровь перестала идти. Медленно я отклеила форму ассасина от его кожи и взглянула на порез. Несмотря на то, что кровь была размазана везде, где только можно, и темнота превратила всю эту картину в одно сплошное черное пятно, я нашла рану. Нежно, боясь снова открыть ее, я провела пальцем, ощупывая, насколько сильно была повреждена кожа. «Не глубокая, — смекнула я, — но зашить надо будет!» А вспомнив, что я только что поколупалась там своими грязными пальцам, добавила в свой список еще и промывание, очень тщательное!
— Катя, что ты взяла с собой в портфеле? — заметив ее вещь-мешок, спросила я, зная, что там можно найти все что угодно. — Посмотри, что там. Может, есть нитки и игла? Рану надо зашить.
Подруга медленно сняла портфель с плеча. Заторможено она открыла его, двигаясь так, как будто ее контузило, и девушке стоит огромных усилий сделать простые действия. Я поглядела на ее трясущиеся руки и подсела ближе. Пока Катя искала аптечку, я тоже всунула свой нос и быстро заметила нужный набор. «Он тут», — облегченно выдохнула я и отсела к раненому.
— Надо промыть рану и зашить, — еще раз перепроверив не идет ли кровь, проговорила я. — Помоги мне. Да приди же ты в себя, наконец! — я не выдержала молчания девушки и перешла на крик. — Вернись в реальность! Мне нужна твоя помощь! Катя!..
В считанные секунды я откровенно сорвалась, совсем потеряв контроль над собой. Мне уже не было страшно, и трясло не от холода. Я злилась, злилась на свою подругу. «Да, стресс, с кем не бывает, но возьми же ты себя в руки!» Моя рука замахнулась над девушкой, и я, не в силах больше выносить этого жалобного состояния, отвела глаза в сторону. Страх почти завладел моей подругой и остановил бы меня, если бы я не глядела на то жалкое выражение на лице Кати. «Как же я…» Хлесткий звук пощечины всколыхнул тишину, унося эхо по коридорам храма, точно рябь по воде. Все еще не ожидав от себя такого, я неуверенно посмотрела на Катю. Никогда в жизни я намеренно никого не била, а тут еще лучшей подруге залепила по самое небалуй. Но, к счастью, мои переживания были на пустом месте. Хорошая встряска подействовала. Девушка уже смотрела на меня с легкой злобой и требовала немедленных пояснений:
— Что это было?! — гневно спросила она, но я уловила толику неуверенности и страха в голосе.
— Прости. В фильмах это срабатывает, да и… Ты была на грани срыва. Секундой позже мне бы пришлось вас двоих откачивать, — оправдалась я как можно быстрее, надо было заняться больным.
Подруга, приняв мои слабые доводы, успокоилась. «Фуф, пронесло. А она могла и мне врезать!»
— Ладно, нет времени. Посмотри у себя в портфеле твой швейный набор и аптечку. Ты же без них никуда, — осторожно напомнила я.
— Аптечка есть, и набор тоже, — все больше уверенности было слышно в голосе подруги.
А после своих слов Катя взяла управление в свои руки, начиная отдавать четкие приказы.
— Кровь остановилась? — спросила она, попутно доставая из аптечки какую-то баночку.
— Эм, да.
— Подвинься, — попросила девушка и вылила жидкость на порез. — Перекись водорода. Очистит и промоет рану. Так, пока я чищу и зашиваю, ты следи за дыханием.
«Вот так-то лучше», — подумала я. Руки у Кати все еще тряслись от нервов, да что там, и меня тоже немного колотило. Девушка долго справлялась с ниткой, пытаясь хоть как-то протянуть ту в иглу. Нахождение в плохо освещенном повороте храма усложняло задачу. Однако я успокоилась, наблюдая за действиями подруги, смирно присев около ассасина. Наверное, я настолько витала в своих мыслях, что показалась Кате отрешенной. Она прикрикнула на меня, как старшая сестра, и напомнила про дыхание. Опомнившись, я наклонилась к губам мужчины и прислушалась. «Слабое, но есть. Жить будет». Пока девушка штопала нашего раненого, я перевела взгляд на нее и увидела схожее черное пятно, но уже на майке подруги. «Может, вымазалась?» И только я хотела спросить у Кати об этом, как мужчина тяжело задышал. Его начало мелко трясти, словно при лихорадке.
— У него температура, надо что-то холодное и жаропонижающее, — подруга опередила мои мысли.
Голос ее приобретал все больше жизни, что не могло не радовать меня. Я вскочила с места и с удвоенным усердием принялась таскать холодные камни, мечи, фляги и прочие вещи, которые могли помочь снизить температуру. Пока я там возилась, бегая туда сюда, как пес напавший на след, Катя разгребала свои таблетки.
— Если… температура… то… это хорошо. Фух. Организм борется. Верно? — запыхавшись от своей беготни, рассуждала я вслух.
— Да, но если не сбить — он просто сгорит.
— Нужна вода, — решительно заявила я и, принеся последнюю флягу, предложила расширить круг поисков. — Пойду, поищу, может поблизости, что найдется.