Страница 239 из 240
— Я знаю, у вас есть хотя бы один прием, который удивит меня. Прошу, порадуйте старого ассасина, мне будет чем заинтересовать своих учеников.
— Хорошо, — я потерла свое больное плечо и размялась немного, — если ничего не выйдет — не моя вина. Рука еще не восстановилась, поэтому я буду действовать лишь в пол силы.
— Возьмите одного из моих. Вот, Имир, он немного ниже вас. Думаю, отлично подойдет в такой ситуации.
Имир и вправду был ниже меня. Совсем мальчик. Мне стало неловко от того, что я тут приемами хвастаюсь, да только на детях. «Не бери в голову, твоя задача показать и обучить, а дальше пусть сами тягают. Ассасины все-таки они ли кто?!»
— Пошли, Имир. Будешь первым летчиком-испытателем.
— Кем? — переспросил Ахмед.
— Не бери в голову. Лучше принесите мне мою воду, сегодня ужасная жара.
Салих первым среагировал и протянул флягу. Я поблагодарила его, попила и приступила к демонстрации.
— По просьбе вашего любимого мастера Ахмеда, — я указала на него, и он заулыбался, потрепав своих учеников по голове, — покажу вам еще один бросок, если вы парировали удар и ушли при этом не под руку, а вперед. Скажу сразу, действовать нужно быстро, потому что вам придется сменить стойку и, естественно, противник либо не даст вам этого сделать, либо обрадуется. Обрадуется вот почему, — Имир произвел удар, и я, отбив его, подскочила вплотную, — видите, я держу его руку, чтобы он не отошел. А теперь, — я развернулась к ассасину спиной, присела, подставив левое бедро и ногу под противника. Потянула его за руку себе на спину, при этом бедром и ногой за счет вставания подняла парня в воздух, крутанула ногой, пока бедолага находился в состоянии полета, и перекинула его через спину.
Вышло настолько эффектно, что Имир не успел понять, что произошло, как лежал передо мной на земле. Я не рассчитала, что он окажется таким легким и переборщила, поэтому, когда мальчик встал, ему сначала пришлось отдышаться, отойти от испуга, а потом посидеть немного, пока бок и нога не перестанут болеть. Все же падать на голую землю гораздо больнее, чем на татами*** в зале.
— Как-то так, — сказала я, когда убедилась что Имир в порядке. — Главное в этом броске — поднимайте за счет ног. Не тяните спиной, иначе сорвете, и будете как старики ходить и ныть, что наклониться сложно. В любом случае, не повторяйте его. Покажу снова, когда освоите другие броски.
Толку что я им говорила, было ноль. Уже видела, как загорелись глаза у ассасинов, особенно у Ахмеда. «Черт».
— Увижу, что практикуете, больше ничего не покажу. И вообще, Ахмед, тебе пора заниматься со своими, — мои угрозы мало на них подействовали, конечно.
Ахмед шутливо откланялся и ушел, за ним его группа и Имир, который немного прихрамывал и скорее всего получил травму детства.
— А вы чего стоите, вперед работать. Попробуем без мечей, а потом скомбинируем и посмотрим, как побесится Аббас, когда вы провернете подобное у него на занятиях.
Парни посмеялись. В чем мы и сходились, так это в ненависти к Аббасу.
Броски на мое удивление задались. Все в моей группе были физически сильны и при правильном исполнении с легкостью освоили приемы. Даже Салих справился. Однако стоило нам вернуться к мечам, и началась катастрофа.
Поначалу все выглядело странно и глупо. Броски и мечи. Но мы потратили весь день, раздумывая как соединить приемы, и все-таки нашли хорошие варианты. Выглядело все равно странно, зато нетипичная атака обескураживала противника и давала возможность сделать бросок, правда, чтобы не пораниться о меч, пришлось откидывать свой и следить за траекторией меча противника. В целом, и эту проблему решили. Подкорректировали бросок, и оружие противника перестало быть проблемой. Некоторые даже приспособились с мечом в руках выполнять броски. Выглядело это дико, но ассасинам нравилось, и я решила, пусть практикуют, никогда не угадаешь, как пойдет бой. И лучше знать, что делать, чем погибнуть.
— Госпожа, — позвал меня Салих, когда я подошла к их паре, — могу я с вами проработать атаки перед приемом. Вы понятно объясняете, так я заучу быстрее.
— Ладно.
Я взяла деревянный меч и стала напротив Салиха. Мы пару раз попрактиковали атаку мечом, потом уловку, чтобы открылась возможность для броска. У Салиха на самом деле получилось лучше. Я мысленно извинилась перед ним, считая его абсолютным слабаком. Даже почти похвалила его, как он умудрился споткнуться о свой меч, когда делал переход к этапу с броском и полетел на меня. Ассасин без стеснения схватился за мой капюшон и рукав и силой веса повалил на землю. Своей рукой, что держала меня за капюшон, он настолько сильно давил, что когда моя голова ударилась о песок и камни, у меня потемнело в глазах. Еще сильнее — я бы просто потеряла сознание.
Я застонала, не в силах пошевелиться. Во рту появился вкус крови, похоже, я прикусила губу или язык. Это было бы лучше, чем выбитый зуб. Я быстро провела языком по зубам, проверив, нет ли дыр или сколов. Все были на месте, хотя челюсть жутко болела.
Кроме боли я страдала от недостатка воздуха. Когда Салих упал, я прочувствовала, как дыхание сбилось. Теперь легкие горели. Я не могла дышать, не могла видеть, не могла нормально соображать. Чуть позже я поняла, что и слышу плоховато, потому что кроме шума и писка ничего не доносилось. Мою голову словно со всей силы ударили о старый, квадратный телевизор и оставили там.
Кто-то развернул мое лицо прямо, но перед глазами по-прежнему было темно, и кроме слабых бликов солнца я ничего не увидела. А секундой позже чужие губы коснулись моих, и я стала задыхаться. Сил на сопротивление вообще не было, но я оттягивала человека от себя как могла. Меня крепко держали и столь же упорно целовали.
— Мнх, м-м-м…
Звук стал возвращаться первым. Я услышала шум вокруг себя, топот ног.
— Что происходит?! Остановите все это! — кричал кто-то.
Но человека не сразу оттащили от меня, видимо он не собирался так легко отпускать жертву. Хотела бы я иметь силы в тот момент, чтобы самой скинуть с себя этого мерзавца, но смогла только сесть, и то с большим трудом.
Народ вокруг меня шумел. Кто-то орал так, что голова у меня еще сильнее разболелась. Вскоре зрение вернулось, как и силы, и я поднялась посмотреть, что за шум.
— Я говорил тебе, говорил, брат, — это был Аббас, который указывал на меня, — она предаст тебя. Ты сам все видел. Она не из наших мест, как ты можешь ей доверять. Посмотри, что она вытворяет на занятиях. Первый ли это случай? О чем еще ты не знаешь?! За твоей спиной она крутит всеми, кем захочет. Какие еще нужны доказательства?! Все, вы все видели это отвратительное поведение! Эту женщину нужно раздеть и с позором выгнать из Масиафа!
«Вот это он разошелся», — подумала я, но как только посмотрела на мужа, ради которого Аббас развел тут такие речи, кажется, сердце мое перестало биться.
— Альтаир, позволь… — начала я.
— Молчать!
Невольно я замолкла. Сейчас муж был в самом опасном расположение духа по отношению ко мне. И я это настолько прочувствовала, что даже отступила назад.
— У тебя нет права голоса, предательница! Стань на колени и моли о прощении! — тявкал Аббас, и Альтаир похоже прислушивался к его советам.
— Ты, вшивая псина, закрой свой рот! — успела рявкнуть я в ответ перед тем, как Альтаир снова пригрозил мне.
Я побоялась, что он ударит меня, настолько зол был муж. Чтобы не нарваться на еще большие неприятности во второй раз я замолчала… на чуть дольше.