Страница 229 из 240
— Вика, — муж обхватил меня руками, как питон жертву, и заговорил, — надо ехать, просыпайся.
В его медвежьих объятиях было далеко не так комфортно. Кроме того, ассасин продолжал бубнить над ухом. Мне пришлось сдаться.
— Хорошо, сейчас встану.
— Я знаю твое «сейчас».
Араба уже не провести: два раза на одну и ту же уловку он научился не попадаться. Помню, в прошлый раз он тоже меня разбудил. Я тогда после плохой ночи из-за снов не выспалась. Промямлила, что сейчас встану. Альтаир решил, что на этом все, и ушел. Понятное дело, что я не проснулась, стоило только прикрыть глаза, как опять отрубилась. До самого вечера провалялась в кровати. В результате получила нагоняй от мужа. Я не пришла на тренировку, — тренировку, где тренер я — пропустила собрание и проигнорировала послание великого мастера ассасинов через служанку. Дважды. На третий он явился сам. Решив, что я специально его дразню, Альтаир сорвал одеяло и принялся читать нотации о чести, пунктуальности и обещаниях. Два-три предложения, и он умолк.
— Ты и правда весь день проспала?
— Да, — буркнула я в подушку, — это моя вторая суперспособность.
— О каких других суперспособностях я должен знать?
Я рассказывала Альтаиру, что значит это слово, и о многих других словах, пополнив его английскую лексику современными выражениями. Редко, но он использовал их, правда, только в диалоге со мной.
— Бу-бу-бу, не скажу, — я повернулась к мужу спиной и свернулась в калачик.
— Ты знаешь, что еще никто не выдержал моих допросов, — прошептал Альтаир прямо над моим ухом.
— Значит, буду первой. Ты все или еще будешь работать? Идем ко мне.
Полностью проигнорировав заигрывания, я похлопала на кровати рядом с собой, приглашая араба таким образом оставить день в прошлом и лечь спать. Он поругался немного, но в итоге пристроился за моей спиной, по-хозяйски положил руку на талию и засопел в мой затылок.
Угадайте, кто потом проснулся ночью и не давал спать Альтаиру?
***
После того печального опыта ассасин будил меня как мог и так долго, пока я не стояла одетая и умытая перед ним. Конечно же, я не каждый раз так ленилась, но иногда позволяла себе отдохнуть, особенно после кошмаров, тяжелых дней или травм.
— Поднимайся, — в очередной раз повторил Альтаир.
Видя, что я ни в какую не просыпаюсь, он решил пустить в ход тяжелую артиллерию. Ассасин убрал мои волосы и нежно поцеловал шею. Его горячие губы сначала касались плеча, медленно поднимаясь выше, и вскоре добрались до щеки. Этакая извращенная прелюдия, пока губы мужа не коснулись уха. Я вздрогнула и закрутилась в объятиях араба.
— Ладно-ладно. Ты победил, я встаю.
Ему и правда удалось меня разбудить, но Альтаир не спешил отпускать свою жертву и приставания продолжились. Все бы было хорошо, если бы мы, к примеру, были дома, или же кое-кто мне не врал.
— Альтаир, — я попыталась отпихнуть его голову от себя, и в итоге муж обнял сильнее, — ай, черт! Больно же! Хватит!
Поцелуй.
— Эй!
Еще один.
— Ну, нет!
В третий раз Альтаиру не удалось поцеловать меня, потому что я закрыла рот рукой. Против лома нет приема, как говорится.
— Вижу, что уже не спишь, — отметил муж.
— Наблюдательность явно не твой навык, — пошутила я, — и вообще, кто сказал, что я тебя простила?
Альтаир удивился. Наверное, не ожидал, что я припомню о его грешках в такой неподходящий момент. И пока араб соображал, я приложила палец к его губам и покачала головой, как мама, запрещающая ребенку конфеты, пока тот не доест овощи.
— Так как кое-кто поступил совершенно эгоистично, заманив меня сюда обманом, я лишаю его права целовать меня.
Хотя я и говорила серьезно, но все это было лишь притворством на самом деле.
— Я верила тебе. Но теперь… теперь тебе, мастер-ассасин, придется постараться, чтобы получить мое доверие обратно и… Эй? — Альтаир никак не реагировал на мои слова, и я насторожилась, — все в порядке? Ты над чем так задумался?
Я погладила мужа по щеке и почесала его бородатый подбородок, который он почему-то не побрил.
— Я становлюсь как он.
Араб выглядел так, будто его осенило.
— О чем ты?
— Аль-Муалим. Он тоже использовал людей в своих целях. Использовал меня, чтобы я находил ему эти проклятые частицы!
— Ты не…
— Неужели это проклятие. Я знал, что Яблоко следовало уничтожить еще тогда, но не смог.
Ассасин вскочил с кровати и подлетел к своей сумке. Быстро порывшись в ней, он вытащил свою записную книгу, чернила и перо.
— Значит, я уничтожу его сейчас, — пообещал Альтаир, садясь за стол и приступая к записям, — когда мы вернемся, я избавлюсь от всего.
Ошарашенная внезапным изменением мужа, я медленно села в кровати, подтянув одеяло. Альтаир быстро записывал свои мысли на бумагу. Я следила за тем, как баночка с чернилами каждый раз почти падала, после того, как в нее макали перо. Только я собиралась спросить, что ассасин задумал, как он поднялся из-за стола и, прихватив книгу, подошел ко мне.
— Я построю библиотеку. Много библиотек по всему миру. И спрячу там все знания и частицы. Яблоку не так просто навредить, но укрыть его силу можно. Вот, — Альтаир протянул мне свои записи и, как оказалось, наброски помещений, — если эти вещи совратили меня, то, попав в не те руки, они станут оружием страшнее меча или стрелы.
Он замолчал, ожидая моего ответа.
— Ну, я ничего против них не имею, — задумалась я о частицах, — просто не увлекайся так. Ты бы мог сказать мне, что нужна помощь. Мог бы просто меньше исследовать Яблоко и проводить больше времени со мной и Даримом. Совсем не обязательно избавляться от того, что можно использовать не во вред.
— Их могут украсть в любой момент, — настаивал муж.
— Тогда запрячь все подальше и стань параноиком.
— Параноиком?
— Как Аль-Муалим, который выдрессировал вас, как собак, а потом чуть не убил, потому что не хотел делиться знаниями и частицами. Он, возможно, боялся потерять Яблоко. Думал о нем. Клал под подушку, когда ложился спать. Это и есть паранойя. Бредовые переживания, которые ты получишь, оставив артефакты спрятанными. А что если их найдут? А что если тайник обрушится? И так далее. Я об этом.
— Думаешь, мне следует оставить их себе?
— А почему нет? К тому же, я всегда рядом, ты же знаешь.
Я захлопнула книгу и протянула ее мужу. Тот взял ее, посмотрел и отложил на кровать, а затем присел рядом со мной. Видя его расстроенный и подавленный взгляд, я ободрила Альтаира новостью, что он отлично справляется. Я никогда не видела его обезумевшим от силы частицы или жадным к власти. Это и было прекрасно, ассасин стойко держался все время.
— Подумай над этим, — подытожила я, — и может мы, наконец, начнем собираться?
— Еще есть время. Я разбудил тебя пораньше, зная, что ты любишь поваляться до последнего.
— Ах ты, умник!
Я выхватила подушку из-за спины и врезала ею в лицо мужу. Ассасин отшатнулся назад, но смог выпрямиться. Подушка шлепнулась ему на колени и перевалилась на пол. Муж медленно повернул ко мне голову. Волосы у него растрепались, нос покраснел от удара и взгляд… Такой холодный и расчетливый, будто перед убийцей цель в тупике.
— Что это было?
— Месть.
— Месть, — как попугай повторил араб.
Он не сводил с меня глаз. Смотрел в упор. Нагло и устрашающе. Поначалу я ждала, что же Альтаир предпримет, но он только и делал, что глядел очень неприятно. Я отодвинулась влево, подальше от недовольного мужчины. Он едва заметно прищурился, но следить не перестал. «Чего это он? Сломался?» Перерывами я могла посматривать на мужа, но ненадолго, потому что меня сбивали с толку его глаза, неотрывно заглядывающие в тебя, добираясь до зачатков паники и страха, и разжигающие из них пламя ужаса. Только Альтаир умел так делать. И молоко бы скисло от его взгляда. Я отвернулась, не в силах терпеть этого чудика и заприметила подушку.