Страница 214 из 240
— Сесть хочу. Все болит лежать.
Спокойно пояснила я ассасину. Раз сама не смогу, он должен помочь. Так, в принципе, и произошло. Правда муж отговаривал меня, но я настояла на своем. Однако, как только араб притронулся к спине, подложив одну руку под нее, а другую под шею, я чуть не взвыла.
— Готова? — глядя на меня, спросил муж.
Я коротко кивнула и приготовилась.
Одним движением Альтаир поднял половину моего тела и так же быстро закинул подушку за спину. Аккуратно он опустил меня на нее. Теперь я лежала выше, почти сидела. Это было, конечно, не то, чего хотелось, но даже так стало легче. Банально дышать мне было удобнее. Боль отступила лишь минуту спустя. Ассасин сел рядом и стянул капюшон.
— Что произошло, Альтаир? — видя жалостливый взгляд мужа, не удержалась я и спросила о том, что не рассказали служанки.
После моего вопроса араб стал только мрачнее, однако я видела, что он собирается с силами, чтобы начать беседу.
— Мне сообщили, что ты в лазарете. Передали, что состояние тяжелое. Кто-то услышал шум и решил проверить, что происходит. Когда нашли раненую тебя, тут же подняли тревогу. Его поймали, — тон Альтаира резко перескочил с печального на злой.
Ассасин затих. Потер руки и продолжил:
— Из-за пореза на спине ты потеряла много крови. Остальные раны не так сильно повредили состоянию, однако тебя… Сказали, что все зависит от тебя, они помочь не могут.
Альтаир посмотрел на меня, ожидая реакции. Я молчала. Не знала, что и сказать. Просто слушала сухой доклад о том, как одной ногой побывала в могиле.
— У тебя был жар. Очень долго. Трясло, как от холода. Никто и не знал, что делать. А этой ночью стало хуже.
«Об этом ли говорила та женщина?»
— Эй, — я взяла мужа за руку и поплатилась за это болью в плече, но пальцы так и не выпустила. — Прости.
— Нет, — Альтаир не смотрел на меня, отвернулся, будто его устыдили. — Это не твоя вина.
— Никто не знал, что так будет. Ты не всемогущий, Альтаир. И корить себя не должен. Это не твоя вина. Слышишь?
Муж взглянул на меня и покрепче сжал руку. Недолго мы сидели в тишине. Я спокойно лежала, думая о всяком, а араб опять смотрел в окно, бережно держа мою ладонь.
— А договор? — вспомнила я.
— Все в порядке. Нас здесь больше ничего не держит, — безэмоционально ответил Альтаир.
И снова нависла давящая тишина. Я не знала, то ли от облегчения он такой равнодушный и спокойный, то ли боится выдать эмоции, но очень хотела вытянуть из него все это, что было внутри. По крайней мере, это надо было мне, чтобы почувствовать, что я важна и нужна, хотя для этого совсем не обязательно подвергаться нападению. Все дело в муже, он иногда оставался слишком секретным и тихим. Возможно, так ему было легче.
— Как я выгляжу? — грустно спросила я.
Альтаир оживился. Его грустный взгляд сменился удивленным, но быстро потух. Муж смотрел мне в глаза, как и всегда. Помедлив с ответом, он, убрав волосы с моего лица, все же заговорил.
— Бледнее обычного, — только и произнес араб.
— Ты врешь!
— Нет. Для меня ты всего лишь немного нездорово смотришься.
Прищурившись, я присмотрелась к мужу. А затем немного подняла тон, видя, что Альтаир себя сдерживает.
— А еще синяк под глазом, разбитый нос и губа. Раненая спина, в руке и ноге жуткая боль — не знаю отчего. Почему ты это не скажешь!
— Это имеет значение? — араб ни на секунду не растерялся, проигнорировав легкое недовольство с моей стороны.
— Ты просто… Выглядишь и ведешь себя так, будто я умираю! — выпалила я, — скажи мне, что ты расстроен! Что боишься! Но не смотри так. Равнодушно и спокойно, будто попрощался уже!
Это подействовало, даже слишком. Ассасин взглянул на меня осуждающе, но я знала на что иду и чего хочу от него добиться. Это змеиное безразличие и спокойствие иногда раздражало.
— Хочешь услышать, что я волновался? — строго заговорил муж, — что мне было невыносимо видеть тебя такой, что я не знал, куда мне деваться и что делать! Зачем? Если ты прекрасно это знаешь!
«Вот он и выпустил это, — от его речи и правда полегчало, — сказал все-таки…»
— Наклонись, — попросила я.
Муж недолго смотрел на меня, но все же наклонился поближе. Здоровой рукой я взяла его за затылок и что было сил прижала Альтаира к себе. Левое плечо разразилось болью и заныло, но я стерпела.
— Ты не ел, я знаю это. Спал ли вообще? Альтаир, так нельзя. Ты выглядишь сейчас не лучше меня.
— А как я должен выглядеть в такой ситуации? — его голос дрогнул, — ты чуть не погибла у меня на руках.
Я замерла на секунду, оцепенела от его слов. Так сильно желая услышать нечто подобное и быть не готовой настолько, что все утешения из головы вылетели. Я не знала, что сказать. А еще больше я мало понимала, что же он перенес и чего натерпелся за эти дни.
— Эти слова не для меня. Я просто не могу смотреть на то, как ты мучаешься. Тебе тяжело это сказать, потому я и хочу, чтобы те чувства, что ты пережил, разделил со мной, понимаешь?
— Меня всю жизнь учили скрывать эмоции, кто же знал, что это так сложно и совсем необязательно с тобой.
— Будь со мной самим собой, вот и все. А теперь, скажи, ты боялся, что я умру? Что Дарим останется без мамы? А ты опять один?
Альтаир молчал. Достаточно долго, что я решила, будто он уснул. Но спустя время муж подтвердил мои слова коротким ответом на арабском — «да».
— Спасибо.
Альтаир обнял меня и, словно прячась от всех проблем мира, опустил голову на мое плечо, а затем тихо произнес:
— Я так рад снова слышать твой голос.
Его губы щекотали шею, а дыхание было горячим. Араб вздрогнул, тяжело выдохнул и только сильнее прижался.
— Альтаир…
Муж не ответил. Остался рядом и тихо, почти не заметно проявил снаружи то, что держал в себе. Но говорил он не словами, а душой — я опять видела, как Альтаир плакал. Я принялась гладить его по шее, вытягивая отросшие волосы. Гладила по голове, словно мама, успокаивающая сына. Араб так и сидел, не отпуская меня, пока не заснул.
«Что же он чувствовал? Как реагировал? Действительно ли боялся до паники или контролировал себя? Конечно, он не ревел белугой, уж точно. Но внутри? Ты никогда мне не рассказываешь, — рассуждала я, — сможешь ли вообще открыться? И действительно ли это так надо, как я считаю? Надеюсь, Альтаир, все, что я пытаюсь делать, не зря. Что все, что я пытаюсь вернуть и оживить в тебе, не плохо. Ты уж прости меня за это».
Горячий воздух обдавал шею. Муж мерно дышал, забывшись заслуженным сном. Мои глаза слипались, а сонная атмосфера только подгоняла. Лишь плечо ныло все сильнее, мешая быстрее провалиться в сон. Я и не заметила, как вскоре боль утихла.
***
Поспать мне все же не удалось. Как только муж повернулся, я мгновенно проснулась и скривилась — боль теперь была во всей левой руке.
— Альтаир, — я потрясла араба, — эй, встань… быстрее.
Ассасин не особо понял, что со мной, но это не помешало ему вскочить с кровати как ужаленному и сделать только хуже. Стиснув зубы, чтобы не закричать, я смирно легла и попыталась расслабиться. Муж вернулся ко мне, однако сел уже гораздо спокойнее.
— Сильно болит?
— Очень, — не врала я.
— Эти иглы, которые были в плече и ноге, при попадании парализуют.
— О да, я это почувствовала лично на себе, — пришлось говорить, чтобы отвлечься от боли.