Страница 202 из 240
— А когда тот рыцарь сказал…
— Хватит уже, — по тону я ему надоела, пришлось признаваться:
— Пытаюсь поиздеваться над тобой, а ты все серьезный и не видишь этого, — как бы невзначай буркнула я.
— Это я прекрасно понял.
— Я же говорила, скрытный.
Желание приставать отпало.
Мы свернули на другой переход, молча шли, слыша только скрежет песка под ногами и дальние шумы. Возню, крики, беготню. Народ собирался в темпе вальса, и я была спокойна, зная, что в этот раз сражаться не придется ни мне, ни мужу. Ржание лошади, такое громкое и отчаянное, прозвучало совсем рядом, что стало не по себе от того звука. Я сказала:
— Бедное животное, — больше обращаясь не к мужу, а к себе, — Альтаир, ваши конюхи всегда так добры и заботливы к лошадям, почему, — животное снова издало жалобный звук — это был и страх, и боль, и проигранная борьба, — почему тут их так мучают?
Я громко сглотнула. Меня переполняли эмоции: сочувствие к страдальцу было в первую очередь, но, увы, я ничем не могла помочь. Мы, как назло, все приближались к стойлам.
— Возможно, кобыла просто волнуется перед боем. Они это чувствуют, — пояснил ассасин.
Хоть его словам я слаба верила, но от этого стало легче. Я ведь не знала, что на самом деле происходит, почему сразу мучают? Но мои рассуждения опровергли уже чуть ли не визги. Такого крика я еще никогда не слышала, и как только на мои глаза попалась конюшня, что была по левой стороне нашего пути, я замерла на месте. То, что я увидела, повергло меня в шок. Мою лошадь, Джеки, пытались насильно снарядить и, таким образом, вывести на поле битвы. Я была готова убить каждого, кто прикоснулся к моей спасенной некогда кобыле. Не думая, выскочив из рук мужа за секунду до того, как он тоже все понял, я рванула к стойлу.
Мне хотелось заорать на рыцарей, что помогали конюху повесить седло на Джеки, хотелось послать их куда подальше. Мало того, что они привязали лошадь к столбу, так еще и в пять человек удерживали бедняжку, чтобы та и двинуться не могла. Кто был ближе — я не виновата, потому что на всей скорости налетела на человека и повалила его на землю. Затем, уже с меньшей силой, но все еще в ярости оттолкнула конюха, да так, что тот ударился спиной о ворота стойла и сбил их с петли. Следующие рыцари не отпустили веревки, но меня заметили и насторожились.
— Это моя лошадь, — сжав кулак и выпустив клинок, прорычала я.
А потом резко, одним взмахом перерубила кожаный ремень, освободив голову животного. Теперь оно могло брыкаться, чем и воспользовалось, чуть не зацепив и меня. Все мгновенно отскочили от Джеки, как и я. Кобыла брыкалась, но недолго. И пока она, получившая свободу, металась около стойла, у меня начались серьезные разборки с теми, кто был ответственный за тот бардак. Они и слушать не хотели, что лошадь моя. Если бы не Альтаир, мы бы точно сцепились, потому я была готова прыгнуть на соседнего мужчину и задушить его собственными руками.
На самом старте меня поймал муж, перехватив за талию и оттащив от места так и не начавшейся драки.
— Опусти меня, — вырывалась я, но ассасин прекрасно знал, как меня удержать, — отпусти!
Но только когда араб, прилагая неимоверные усилия, буквально отнес меня подальше, тогда и заговорил, потому что заметив, что лошадь поймали, я теперь была уверена, что пару рыцарей не доживут до ночи, и принялась крутиться сильнее.
— Успокойся.
— Успокойся! — я не поверила своим ушам, — Альтаир, это моя лошадь, они не имеют права!
— Вика…
Муж не успел договорить или же, вернее, сам остановился, потому что как и он, я заметила Ричарда, который появился словно из ниоткуда. «Может хоть он поможет?» — глупо понадеялась я и, неожиданно присев, высвободилась их рук Альтаира. Он не успел меня остановить, а к тому времени, когда последовал за мной, я уже включилась в беседу.
— Что тут происходит? — видя жуткий переполох и сбежавшийся народ, спросил король.
— Все из-за нее. Не дала нам оседлать лошадь, — один из рыцарей опередил меня, — накинулась на нас. Наверное, хотела убить.
— И если ты сейчас не отойдешь от Джеки, я это сделаю, — пригрозила и добавила королю, — это моя лошадь, ее не могут…
— Предлагаешь мне возглавить конный отряд пешком? — бросил Ричард.
— Вы не можете… — попыталась я хотя бы объяснить то, что животное скорее копыта откинет, чем на него оденут седло.
— Умерь свой пыл, девчонка, — вот так я и получила помощи.
Теперь я увидела Львиное сердце. То, каким он был на самом деле. По началу я не поняла, хороший он или плохой. Вел себя надменно, но ведь все при власти такие, почти все. Даже Альтаир был при грешках, но вся суть не только в словах. Я была на сто процентов уверенна, что будь в такой ситуации мой муж, лошадь бы отпустили, что же касается короля… Он плевал на меня с высока.
— Вы не сядете в седло, я гарантирую, — рыкнув в спину уходящего короля, предсказала я.
Он остановился и, пошевелив плечами обернулся. Похоже толпа чуяла проблемы и сбежалась сюда, как акула на кровь. Король теперь зашагал ко мне, под очередное отчаянное ржание лошади, но остановился в шаге, хотя я ожидала еще одного неприятного диалога и готовилась к ответу.
— Это правда, — Альтаир положил руку на мое плечо и потянул ближе к себе, — у лошади была травма, и с тех пор она не может носить на себе седло или что-либо. Думаю, даже до конюха это дошло.
«Это были опасные слова», — переживала я, забыв, что была готова надрать зад даже Ричарду.
Король посмотрел на очередные мучения лошади, фыркнул и, подозвав одного из рыцарей, приказал найти другое животное. На нас он даже не взглянул. Мигом я подумала про коня Альтаира, как муж сказал, что тот не вышел ростом и его не тронут.
Джеки загнали в стойло, оставили сена. Толпа разошлась, а я, топчась у лошади, проверяла ее на наличие травм и все гладила и гладила, чуть не рыдая. Кобыла была цела и успокаивалась. Немного погодя вернулся тот конюх, предлагая помочь, если требуется, но я была все еще зла.
— Убирайтесь отсюда вон! — заорала я на человека, и тот ушел.
Альтаир тихонько стоял рядом, опираясь на стену. Он ничего не сказал, потому, отреагировав на его молчанку, заговорила я, ощущая, что меня надо угомонить, а не дать срываться на каждого.
— Ты даже не скажешь, что я веду себя отвратительно, — теперь выбешиваясь на муже, едко произнесла я.
— Ты умная, сама все понимаешь.
— Лучше бы отчитал меня за это, а не давал орать на тех, кто предложил помощь!
— А как насчет того, что я просто стал на твою сторону.
Слова мужа настолько поразили меня, что я перестала гладить Джеки и замерла на месте. Альтаир вздохнул и подошел ко мне.
— Спасибо, спасибо, что не дал им забрать ее, — я прижалась к мужу, но не обняла.
— Им все равно не удалось бы это сделать.
— Знаю. — Обхватывая спину араба руками и вспоминая былое, прошептала я, стараясь отогнать наступающие слезы, — ты поддержал меня. Прости, что сразу не поняла этого. И еще, говори мне, если я веду себя как идиотка.
— Твоя злость — твой враг. До определенного момента ты держишься, но бывает, что тебе будто все равно. Я не хочу, чтобы ты была как я.
— Как ты?
— Убийца без сожалений, готовый умереть на миссии.
— А сейчас? Теперь же есть я, ты определенно изменился.
— Как и ты.
Словно два больных человека мы передали друг другу свою заразу, и она распространялась в крови, прижившись и влияя на нас. По крайней мере, на мне это сказывалось довольно неприятно, ведь в моем мире столько зла и жестокости я лично не встречала, чтобы вот так, каждый день кто-либо умирал или мне приходилось убивать. С волками жить по волчьи выть, и мне отлично удается наращивать когти и шерсть, постепенно становясь человеком прошлого.