Страница 193 из 240
— Сдавайся или я убью ее, — церемониться с нами не собирались.
— Отпусти ее и тогда поговорим, — отозвался Альтаир и увернувшись от атаки успешно врезал противнику в нос.
— Еще одно движение, и я перережу ей глотку, — а теперь я запаниковала, потому что небольшое давление и моя артерия будет вскрыта.
Было жарко и холодно одновременно, холодно внутри. Не думаю, что я так сильно вспотела, что пот тек ручьем, скорее всего, это была кровь. Альтаир тут же остановился.
— Свяжи его! — рявкнул мой захватчик, но меня так и не выпустил.
Мужчина с саблей выполнил приказ. Ассасину пришлось добровольно сдаться, и он протянул руки вперед. Как только его связали, человек довольно хмыкнул, сплюнул в песок и, замахнувшись, ударил Альтаира в лицо. Слабо, муж даже не оступился, но я инстинктивно дернулась, и это не устроило мужчину, державшего меня.
— Не спеши, — тихо шепнул он на английском и сжал мой рот еще сильнее.
— Отпусти ее… — араб шагнул к нам и снова получил, в этот раз серьезнее.
Альтаир оступился и, сделав пару неуверенных шагов, рухнул прямо рядом с нами. «Это он прикалывается?!» — я поверить не могла, что какой-то карлик смог уложить мастера ассасина двумя ударами. Все же после такого падения Альтаир поднялся, пусть было видно, что он старался не опираться на раненую ногу, араб выглядел все еще довольно угрожающе. А разбитая губа и вовсе добавила ему суровости на и без того грозном лице. Я бы побоялась сейчас быть его противником, видя мужа неимоверно злым.
— Будь готова, — даже не повернувшись ко мне, произнес он на арабском, хорошо, что хоть я смогла понять, учитывая мои проблемы с их языком.
Как мне быть готовой, понятия не имела, потому что лишнее движение — я стану трупом. Только вот времени для раздумий у меня не хватило, потому что как только к нам приблизился второй нападавший, Альтаир согнулся, будто бы ему стало плохо, а затем налетел на меня и сшиб с ног. Это был мой шанс. И мне чертовски повезло, что державший меня человек не резанул ножом, а просто не успел сообразить, что мы падаем, и поэтому замешкался. Ассасина с нас стащил другой нападающий, и я, быстро вскочив на ноги, вырвала нож и всадила его в шею врага, пока тот пытался прийти в себя, и не мудрено, два тела налетело сверху. Теперь преимущество было на нашей стороне.
— Альтаир? — не предпринимая никаких попыток помочь, спросила я, зная, что опять скажет, зачем полезла.
Ассасин поманил пальцами, намекая, чтобы я передала ему нож, и продолжил следить за оставшимся соперником. Пока они оба решали, что же делать дальше, я спокойно подошла к мужу, отдала ему нож и вернулась к трупу. Смотреть было не на что, после первой же атаки мужчина захрипел и рухнул на песок. Нож под весом тела прошел дальше и теперь почти полностью торчал с другой стороны шеи.
— Вика, — араб так быстро подскочил, что я даже испугалась, — ты в порядке?
— Не считая твоего удивительного плана, да.
— Я сильно ударил тебя?
— Все хорошо. Можешь отпустить мое лицо.
— Он все-таки ранил тебя, — «и чего он так распереживался», — идем.
Народ, сбежавшийся неизвестно откуда, не дал нам сразу уйти. Там был и главный по каравану. Он перекинулся парой вопросов с Альтаиром и тот быстро ответил, будто старался скорее отмазаться. Как только собеседник кивнул, ассасин снова был рядом со мной. Тихо и стараясь не привлекать внимания мы отправились к шатру. Вокруг творился ужасный переполох: люди то и дело бегали от палатки к палатке, охрана каравана проверяла всех без разбору, и не дай бог кому попасться — судя по виду, те парни не собирались вести светские беседы с незваными гостями. Это происшествие словно всколыхнуло все, в частности меня и мужа, однако творившееся безумие больше нас не касалось.
Как только нам удалось спрятаться в шатре от людей и палящего солнца, мы принялись разбираться со своими проблемами. Я промыла раны на шее. Они оказались не глубокими, просто мелкие царапинки, у ассасина же была разбита губа — вот и все увечья. Стоит сказать, что мы легко отделались, и что без оружия больше никто из нас ходить не собирался.
— Ты никуда не пойдешь? — заметив, что меня начинает потряхивать от пережитого страха, поинтересовалась я у мужа.
Он отрицательно покачал головой.
Не спрашивая, я прижалась к Альтаиру, несильно, но достаточно, чтобы успокоиться. Видимо, почувствовав или просто поняв, что мне не по себе, ассасин извинился и обнял меня в ответ. С пару секунд мы посидели так, а потом устроились на покрывале, где, чувствуя себя под защитой, я и заснула.
Сон принес успокоение. Мне снились бабочки. Их было много, и они кружились над полем. Я отчего-то хохотала и бегала за ними. Это был такой чудесный сон, что я и не обратила внимания на то, что за вид это был. Только утром до меня дошло. Это была та самая, на которую я однажды наткнулась в аниме и так хорошо запомнила — Бархатница диана — бабочка трупоед.
***
После такого продолжительно отдыха, в путь совсем не хотелось. Очень лениво я собирала вещи, складывала, вешала на лошадь. Скорее всего, такое разгильдяйство присутствовало только у меня, потому что остальные похоже были очень рады покинуть место отдыха. Даже Альтаир довольно живо, учитывая его раненую ногу, ходил то запасаясь водой, то нагружая лошадь. Зевая все утро, я мечтала уже побыстрее приехать, чтобы отдохнуть в другом месте, но даже такая возможность ни на дюйм не сдвигала мою шкалу лени. Я была безнадежно безразлична ко всему, что происходило вокруг.
Растормошила меня в разгар дня одна новость, когда муж сообщил, что мы отделяемся от группы и, как я поняла, в быстром темпе гоним лошадей в Яффу. Такие действия меня не очень обрадовали, сменить спокойный темп на галоп по жаре, где каждый миллиметр поверхности песок, который довольно сильно нагревался.
— Да, конечно, — уныло согласилась я.
Стоило мне дать свое согласие, как муж поговорил с нужными людьми и, не задерживаясь ни на секунду, мы покинули караван. Длинная вереница людей постепенно стала лишь темной полоской, плывущей вдалеке, а потом и вовсе исчезла. Слишком быстро все произошло, я даже не могла понять, грустно мне от этого или просто все равно.
***
Ближе к вечеру мы сбавили темп. Животные были нереально вымотаны таким забегом, пусть их выносливость была на высоте, так как лошади в основном жили в подобном пустынном климате, но и они устали от неимоверной жары и дикой скачки.
— Надо успеть до наступления ночи. Будет лучше, если мы прибудем как можно раньше.
— Я уже вижу крепость, — и действительно можно было разглядеть черты какой-то внушительной постройки, — думаю, осталось недолго.
— Пускай лошади отдохнут.
Некоторое время мы просто ехали молча. Я отследила, как Джеки стала ровнее дышать и меньше фыркать, как немного похолодало, и что песок больше не такой яркий, слепящий глаза. К ночи пустыня всегда менялась. Становилась ледяной и безумно прекрасной. Особенно небо. Чистое, полное звезд и вечно бескрайнее. И даже сейчас, когда я подняла голову, можно было различить самые яркие первые звезды. Нужно было лишь присмотреться получше и…
— Виктория…
Меня как будто током шарахнуло. Мгновенно забыв про небесную красоту, поежившись, я повернулась к мужу.
— Не называй меня так. Это звучит странно.
— По-моему, звучит даже как-то величественно.
— Тебе кажется.
— И правда, показалось, — после недолго размышления добавил араб.
С пару секунд я молчала, а потом до меня дошло.