Страница 91 из 152
Глава 24
О спасении миров и попутных помехах
На скале стоял Черный замок. И все-то в нем казалось неправильным.
(Елена Тыртышникова)
***
Малыша-Горыныча искали долго и нудно. Для начала сходили к Яге и Василисе, поинтересовались, не завалялась ли у них где-то под кроватью явно породистая собачка. Василиса в ответ только головой покачала. А бабка покачала головой, немного подумала, а потом жестом фокусника достала из воздуха путеводный клубочек. Что-то над ним пошептав и внимательно посмотрев на набившуюся в небольшую комнату компанию, клубочек она вручила волку, обозвав его самым серьезным.
Так и получилось, что пару часов большая часть компании гонялась за клубком волшебных ниток по собачьим следам. Аллочка наверное сразу поняла, как это будет выглядеть со стороны и заявила, что будет спать, отрядив вместо себя папу. Яга с Василисой с кем-то о чем-то советовались и были заняты. Мурзик честно признался, что ему лень, а Бодя, что плохо выносит царящую в городе сухую жару. А остальные бегали. Правда, лягушка ездила в кармане эльфа.
Маршрут у трехголового пса оказался столь извилист, что Луи даже заподозрил, что он сбежал на свидание, не желая при этом порочить честь дамы, и поэтому путал следы. Остальные над ним посмеялись. Правда, спустя час блужданий уже готовы были поддержать в этом мнении, особенно после того, как всей компанией забрели в крапиву.
— А может он над нами попросту издевается? — спросила Миррет, когда к этой же крапиве вышли во второй раз, просто с другой стороны. — А на самом деле ходит следом и хихикает.
— В три глотки, — добавил Луи.
Финист в такое собачье коварство не поверил, поэтому стали искать дальше. Правда, ближе к обеду даже он готов был признать, что Горыныч издевается — компания как раз вышла к крапиве в четвертый раз.
— Медом здесь намазано, что ли? — задумчиво спросил Луи.
— Кушать хочу, — отозвался Финист, и его желудок подтверждающее забурчал.
— Ладно, давайте действительно поедим, а потом вернемся сюда и продолжим поиски, — решил волк и тихонько добавил. — Надеюсь, эта дурная псина все-таки догадалась не демонстрировать прохожим свою необычную внешность и на самом деле просто пошла поохотиться на крыс. Деликатесы они для нее.
***
Как оказалось, прямо в гостинице был небольшой ресторанчик, в котором собаколовов уже ждали Аллочка, Яга, Василиса и даже Бодя с Мурзиком на голове. Кот, не стесняясь того, где находится, с урчанием поедал куриную ногу. Остальные предпочитали обедать за столом. Водяной, правда, сидел при этом на полу, видимо подходящего для него стула не нашлось.
Обед проходил чинно и мирно. А когда все поели, Яга положила руки на стол и тоном, которым хорошо бы рассказывать какую-то былину, произнесла:
— Расскажу я вам одну давнюю историю.
Все заинтересованно на нее посмотрели, и бабка, широко улыбнувшись, продолжила:
— Надеюсь, вы знаете, что в мире, точнее в мирах, существует древняя магия. Она немногим моложе самого первого мира. За столько времени она крепко проросла во все миры сразу, даже в те, которые пока не успели народиться. И трогать из-за пустяков эту магию не стоит, потому что может получиться любая пакость.
— Например, появится миликалиберный мир и преподаватель-оборотень, — сказал Луи, посмотрев на волка.
Мужчина в ответ только многозначительно хмыкнул.
— И такое бывает, — не стала спорить Яга. — Но только в том случае, когда магия более-менее молодая. А вот когда по пустякам беспокоят ту магию, которая позволяет диво-птицам фениксам возрождаться из пела и нарождать новый мир, а потом еще и не пользуются тем, что магия для этого дала… Случиться может всякое. Потому что магия дает силу, которую следует использовать. А если ее не использовать, она начинает изменяться и изменять то, что первое ей попадется.
— Феникс, значит… — задумчиво сказал волк.
— Ничего не понимаю, — призналась Миррет. — Дженни превратилась в феникса, подожгла поле, а потом опять превратилась в девушку?
— Если бы превратилась в птицу, пришлось бы перерождаться, а я огня боюсь, — призналась Дженни. — И поле я раньше поджигала, с помощью бензина. Я так Финиста ловила, он у меня саксофон украл. И да, я понимаю, что это была идиотская идея.
— Понятно, — сказал волк. — Ты попросила энергию для превращения, но не воспользовалась ею.
— Мне тоже так кажется, — призналась Дженни.
— И эта энергия сейчас пытается уничтожить какие-то миры, — сказала Миррет. — И что мы можем с ней сделать?
— Мы как раз можем, — улыбнувшись, сказала Яга.
А Василиса задумчиво покивала.
— Правда? — наивно удивилась Аллочка.
— Правда, — подтвердила Василиса. — Пока вы праздновали, мы консультировались с разными специалистами, но в итоге пришли к выводу, что больше всего наша проблема напоминает одну давнюю историю.
— Очень давнюю, — сказала Яга и замолчала. Дождалась, пока все сосредоточат на ней внимание и продолжила тоном опытной сказочницы: — Давным-давно в одном царстве, один очень глупый царь приютил чернокнижника. Чернокнижник, в целом, был мужик тихий, спокойный и умел лечить радикулит, так что и польза от него тоже была. А еще у царя была молодая жена-вертихвостка. Она только-только народила ребенка, но уже распушила хвост и ходила павой, смущая служивых людей. И надо было такому случиться, что однажды молодую царицу встретил на своем пути чернокнижник, который в силу своей рассеянности до тех пор даже не подозревал о ее существовании. И случилось страшное, чернокнижник влюбился.
— Почему страшное? — удивилась Аллочка, уверенная, что любовь приносит исключительно счастье.
— Потому что побитый молью, полуслепой мужчина был ей ни к чему. Ей больше нравились статные молодцы. О чем она ему и сказала однажды. И надо сказать, что чернокнижник был действительно очень талантлив и знал такое, что обычным магам неведомо. Возможно он даже был неудачливым сыном какого-то божества. И сила в нем жила божественная, но стать чем-то большим, чем человек, он так и не сумел. Впрочем, это неважно. А важно то, что чернокнижник уперся рогом и решил превратиться в статного красавца, чтобы царице понравиться. Что он там химичил, мне неведомо, но однажды он додумался до того, что убил диво-птицу в тот момент, когда она едва успела этой птицей стать. Что он собирался делать дальше, я тоже не знаю, потому что с силой он не совладал и она его испепелила.