Страница 58 из 152
Глава 16
О том, что карта и компас в руках вовсе не гарантируют правильного направления
Мужчина должен найти правильную цель в жизни, а женщина – мужчину с правильной целью.
Бернард Шоу
Из разгромленного гостиничного дома их все-таки выгнали. Может быть и оставили бы, если бы кто-то согласился оплатить ущерб. А так, эльфийка гордо задрала нос и заявила, что не собирается платить за мужланов, которые сначала одобрительно свистят, из-за того, что у нее в прыжке через перила задралось платье, а потом, когда она начинает на свист стрелять, орут, бегут и ломают все подряд. Нервные они какие-то.
Луи и Миррет оплачивать развлечения волка и Аллочки отказались тем более. Некромант еще и потребовал заплатить ему за срочную и качественную уборку.
Лягушка сказала, что денег у нее нет, но она может отдать какую-то часть комарами и мухами. Живыми. Если хозяевам оно нужно, так она с радостью наловит. Хозяевам почему-то было не нужно.
Аркалель в ответ на требование денег стал в гордую позу и сказал, что жалкие людишки должны быть благодарны ему за то, что он почтил своим присутствием их хлев. Видите ли, теперь хозяин может смело привинчивать табличку над дверью и хвастаться, а он не ценит. А хозяин, вместо того, чтобы обрадоваться и воспользоваться идеей, пообещал расколотить табличку на эльфийской голове.
У водяного хозяин денег уже не просил, впечатлившись его внешностью, но выгнал всех, поклявшись больше вообще не впускать такую разношерстную компанию.
Пришлось разношерстной компании садиться в машину и ехать дальше, с мыслями о Геракловых подвигах и молодильных яблоках, чтобы бродячие порталы вывели куда надо.
Далеко, правда, не уехали, пришлось остановиться на полянке, расстелить покрывало и заняться хирургией. Потому что Аллочка оказалась очень меткой заразой, а волку, теперь уже в человеческом обличье, было неудобно сидеть на застрявшей в заднице пуле. Почему он об этой пуле не сказал сразу ни Луи, ни Миррет, ни даже Аллочка выяснить не смогли. Варен пожимал плечами и ссылался на то, что было как-то не до нее. Пуля не серебряная и рана зажила почти сразу, так что…
— А ты уверен, что сможешь это сделать? — напряженно допытывался волк, лежа на животе и недоверчиво глядя на коленопреклоненного некроманта.
— Некроманты — почти врачи, — уверенно сказал Луи. — Нам тоже надо знать внутреннее строение человека, поэтому мы тоже тренируемся на трупах.
— Но я пока живой, — сказал волк.
— Так-то пока, — поспешно «успокоил» Луи и посмотрел на Миррет. — Сестра, обезболивайте!
— А может пускай и дальше так ходит и мучается? — задумчиво спросила Аллочка, всю дорогу дувшаяся на мерзкого обманщика, но больше не пытавшаяся его убить.
— А ты продолжай инструменты обеззараживать, — велел Луи. — Не отвлекайся.
Эльфийка, считавшая, что ничего волку и от необеззараженных инструментов не сделается, а если сделается, то так ему и надо, только фыркнула, но швырять нож в лужу не стала, хотя и очень хотелось.
— Такс, приступим, — решил Луи, принимая из рук Аллочки обработанный эльфийской магией нож. — Кажется здесь, — сказал не шибко уверенно, нащупав то, что показалось пулей.
— Я передумал, — заявил Варен. — Не так мне и неудобно было.
— Миррет, анестезию!
— А может его по голове стукнуть и вырубить? — задумчиво спросила сама у себя Аллочка и огляделась в поисках чего-то тяжелого.
— Не надо, — сказал Луи и решительно приступил к операции. — Ага, нашел. Сестра, пинцет.
Аллочка, хмыкнув, передала Миррет пинцет для выщипывания бровей, другого девушки не нашли.
Миррет отдала инструмент некроманту, а он в свою очередь удивленно на него уставился.
— Так, — сказал задумчиво. — Этим я точно ничего не достану. Может ножом поддеть? Или вырезать? Шрамы мужчин украшают.
— Особенно на таком месте, — хихикнув, сказала Миррет.
— Зачеты, экзамены, — мрачно проворчал волк.
— Может его зашить? — спросила Аллочка, полюбовавшись дырой в ягодице волка, которая получилась после извлечения пули.
— Шить я не умею, как-то не приходилось, — признался Луи и посмотрел на девушек.
— Я тоже не умею, — сказала Миррет.
Аллочка только фыркнула и Луи перевел взгляд на ее отца. Аркалель икнул и решительно отхлебнул из бутылки. Шить он явно не умел, не собирался и вообще, боялся крови.
— Эх, молодежь, — проворчала лягушка. — Ничего-то вы не умеете. Всему-то вас учить надо. Давно я лягушачью шкурку не скидывала. А ну, все отвернулись!
Прозвучало так повелительно, что отвернулся даже волк, а когда опомнился и посмотрел на лягушку, на ее месте стояла статная красавица в зеленом платье. Эльф от неожиданности даже вином захлебнулся и долго кашлял. А лягушка горделиво повела плечами, достала из воздуха катушку серебристых ниток и иголку.