Страница 39 из 89
– Не сдаются! – закричал Велизарий, увидя это. – В таком случае вы погибнете. На штурм! За мной! Кто первый водрузит наше знамя на стене города, тот получит десятую часть добычи!
Услышав это, начальники отрядов бросились вперед. Иоанн также хотел сесть на лошадь, но почувствовал, что кто-то держит его за ногу и зовет по имени.
– Что тебе нужно, еврей? – с раздражением крикнул он. – Мне некогда: я должен первым попасть в город.
– Я пришел, чтобы помочь тебе. Следуй за мной, и ты без труда будешь там, – ответил Иохим.
– Без труда? Что же, ты на крыльях перенесешь меня через стену, что ли?
– Нет, не на крыльях понесу, а подземным ходом провожу тебя, если ты дашь мне за это тысячу золотых и одну девушку в добычу. Иоанн остановился.
– Хорошо, ты получишь это. Где дорога?
– Здесь, – ответил еврей и ударил рукой о камень.
– Как? Через водопровод? Откуда ты знаешь эту дорогу?
– Я сам строил этот водопровод. Теперь в нем нет воды. Я только что прошел через него из города. Он выведет нас в старый храм у Капуанских ворот. Возьми тридцать человек и следуй за мной.
Иоанн пристально посмотрел на него.
– А если ты лжешь?
– Я буду идти между твоими воинами. Вели им убить меня, если я обману.
– Хорошо, – ответил Иоанн и, позвав солдат, первым спустился в подземный ход.
Глава III
Вскоре впереди показался свет. Они были у выхода. Шлем Иоанна ударился о корни огромного дерева – это было оливковое дерево в саду Мирьям. Он высунул голову из отверстия и увидел старуху, которая молилась подле креста.
– Боже, – громко говорила она, опустившись на колени: – избави нас от зла, не допусти, чтобы город пал прежде, чем возвратится мой Юкунд. Горе, горе ему, если он не найдет уже и следа родного города и не найдет своей матери. О, приведи его снова той дорогой, по которой он ушел от меня, покажи его мне так, как я видела его сегодня во сне, – выходящим из отверстия среди корней!
И она встала и подошла ко входу.
– О, темный вход, в котором исчезло мое счастье, возврати мне его назад! – И она с мольбой обратила глаза к небу. В эту минуту и увидел ее Иоанн.
– Она молится, – прошептал он. – Неужели я должен убить ее во время молитвы? Лучше подожду: быть может, она скоро кончит. И он остановился, но уже через минуту потерял терпение.
– Нет, не могу дольше ждать, – она молится слишком долго! – сказал он и быстро поднялся между корнями. Тут Аррия опустила свои полуслепые глаза и увидела фигуру человека. Луч радости осветил ее лицо.
– Юкунд! – закричала она, и этот крик был последним в ее жизни. Иоанн поразил ее копьем в самое сердце.
– Где лестница в башню? – спросил он Иохима, когда все вышли во двор.
– Вот здесь, идите за мной. Но тише! Кажется, старик услышал, – ответил Иохим.
Действительно, Исаак показался наверху лестницы с факелом и копьем.
– Кто там внизу? Мирьям, ты?
– Это я, отец Исаак, – ответил Иохим, – я хотел еще раз видеть тебя.
Но Исаак услышал лязг оружия.
– Кто с тобой? – крикнул он и, осветив лестницу, увидел солдат. – А, – с яростью закричал он, – ты изменил! Так умри же! – и он пронзил Иохима копьем.
Но Иоанн ударил его мечом, взбежал на вершину башни и водрузил там византийский флаг. Внизу между тем гремели удары топоров, ворота вскоре пали, и тысячи гуннов бросились в город. Улиарис с горстью своих готов бросился сюда, думая удержать врага, но, конечно, не мог ничего сделать и пал со всеми своими людьми. Гунны рассыпались по всему городу, грабя и убивая жителей.
– Где начальник города? – спросил Велизарий, как только въехал в город.
– Граф Улиарис убит, вот его меч, – ответил Иоанн.
– Я не о нем говорю, – нетерпеливо сказал Велизарий. – Где тот мальчишка? Тотила?
– Он во время перемирия выехал из Неаполя в замок Аврелия за помощью. Он должен тотчас возвратиться.
– Мы должны захватить его! Завлечь сюда в ловушку! – крикнул Велизарий. – Он для меня важнее Неаполя. Слушайте! Скорее долой наш флаг с башни, и выставьте снова готский. Пленных неаполитанцев вооружить и поставить на стены. Всякий, кто хотя бы взглядом предупредит его, тотчас будет убит. Моим телохранителям дайте готское оружие. Я сам с тремястами солдатами буду вблизи ворот. Когда он подъедет, впустите его и дайте проехать спокойно. Но как только он въедет, опустите за ним ворота. Я хочу взять его живым.
Иоанн стрелой бросился к Капуанским воротам, велел убрать трупы и уничтожить все следы грабежа и борьбы. Один громадного роста солдат взял труп Исаака и вынес его во двор, чтобы бросить в яму, которую уже рыли другие. Вдруг у ворот раздался нежный голос:
– Ради Бога, впустите меня! Я возьму только его труп. О, имейте уважение к его седине. О, мой отец!
Это была Мирьям. Она возвращалась из церкви, когда гунны ворвались в город. Среди ужасов грабежа и убийств побежала она к башне и увидела труп отца в руках солдата. Ей заградили было дорогу копьями, но она с силой отчаянья отстранила оружие и бросилась к трупу.
– Прочь, девочка! – грубым голосом крикнул Гарцио, громадный солдат, несший труп. – Не задерживай, мы должны скорее очистить дорогу.
Но Мирьям крепко охватила руками бледную голову старика.
– Пусти! – крикнул снова великан. – Его надо бросить в яму.
– О нет! Нет! – кричала Мирьям, силясь вырвать труп.
– Женщина! Пусти! И он поднял топор.
Но Мирьям, не дрогнув, посмотрела ему в глаза, не выпуская из рук голову старика.
– Ты храбра, девушка! – сказал он, опуская топор. – И ты прекрасна, как лесная дева у нас в Льюсахе. Чего ты хочешь?
– Если Бог моих отцов смягчил твое сердце, то помоги мне отнести труп в сад и положить его в гроб, который он сам приготовил, там уже лежит моя мать Сара лицом к востоку. Туда положим и его.
– Хорошо, идем.
Гарцио нес труп, а она поддерживала голову отца. Пройдя несколько шагов, они подошли к могиле, покрытой большим камнем. Гарцио отвалил камень и опустил труп в могилу, лицом к востоку.
Молча, без слез смотрела Мирьям в могилу. Такой несчастной, такой одинокой чувствовала она себя теперь. Гарцио осторожно положил камень на место.
– Иди, – с состраданием сказал он ей.
– Куда? – беззвучно спросила Мирьям.
– А куда ты хочешь? – спросил Гарцио.
– Не знаю. Благодарю, – сказала Мирьям и, сняв с шеи амулет – золотую монету из иерусалимского храма, протянула ее солдату. Но тот покачал головой.
– Нет, – сказал он и, взяв ее руку, положил себе на глаза. – Это принесет мне счастье в жизни. А теперь мне надо уйти. Мы должны поймать графа Тотилу. Прощай!
Имя Тотилы заставило Мирьям придти в себя, один только взгляд бросила она еще на тихую могилу и быстро выбежала из садика к воротам. Она хотела выбежать на дорогу, за город, но ворота были опущены, а подле стояли люди в готских шлемах и с готскими щитами.
– Едет, едет! – закричали вдруг эти люди. – Слышен топот лошадей… Эй, девочка, назад!
Снаружи между тем раздался громкий голос Тотилы:
– Откройте ворота! Откройте! Впустите!
– Что это? – подозрительно спросил Торисмут, скакавший рядом с Тотилой. – В лагере врага и по дороге точно все вымерли. В эту минуту раздался звук рога со стены.
– Как отвратительно играет он!
– Это, верно, вельх, – ответил Тотила. – Должно быть, Улиарис вооружил вельхов.
– Откройте ворота! – снова закричал он.
Опускные ворота медленно поднялись. Тотила хотел уже въехать, как вдруг из ряда воинов выбежала женщина и бросилась прямо под ноги его лошади.
– Беги! Враги хотят поймать тебя в западню: город взят! Тут она замолчала, копье пронзило ей грудь.
– Мирьям! – в ужасе закричал Тотила и дернул лошадь назад. Торисмут, давно уже подозревавший истину, быстро перерезал мечом канат, на котором поднимались и опускались ворота, и те мгновенно опустились перед Тотилой. Целый град стрел и копий понесся сверху. Но Тотила не двигался.