Камешки

— Я на нее сосну удачно уронил, а потом взял топор, выставил щит, ну и… — смущенно признался Роан.

Рубить бабушку, пускай даже давно мертвую, на глазах у внука, наверное, было не лучшей идеей. Но в тот момент ничего другого в голову не пришло. А еще Роан, откровенно говоря, испугался, что мертвая теща заказчика вылезет из-под дерева и откусит забредшему на хутор магу его дурную голову. Вот в самом деле, говорят же умные люди, что прежде, чем браться за работу, следует выяснить что то за работа. А так, сам себе придумал, что ничего опасного так далеко от бывших темных городов быть не может, и полез совершать подвиг. В итоге и победил чудом, и с оплатой героического поступка изначально продешевил.

— Понятно, — опять впал в задумчивость магистр Тельен. — Значит, соображаешь быстро и склонен к нестандартным решениям. Неплохо. Но к Борку я тебя все-таки прикреплять не буду. Ему воображения на тебя не хватит. Ладно. Спросим иначе. Чем тебе нравится заниматься кроме уничтожения сосен и умертвий?

— Щитами, — уверенно сказал Роан. — И накоплением. Точнее, даже не так. Сначала я пытался сделать щит, который сам будет разворачиваться, реагируя на опасность. Убедился, что преподаватели не врали. Это не то чтобы невозможно, просто они разворачиваются недостаточно быстро. А потом, как раз после встречи с той недоупокоенной тещей, мне пришла в голову другая идея. Понимаете, я не могу постоянно носить щит, как бы опасно вокруг не было,  у меня дар средней силы. Я как-то пробовал, меньше чем на половину дня хватило, и ничем другим не мог заниматься. Вот тогда я и подумал, что необязательно его носить напитанным в полную силу. Можно ведь ставить только контур, ну, как паутину Батьяша. Главное, натренироваться не думая, при первом же признаке опасности, добавлять энергии. Ну и вот.

— Это сложно, — сказал Тельен. — Нужно все время о нем помнить. Иначе постепенно расплетется и исчезнет. Поэтому никто этой проблемой так и не занялся. Щит с заданными силой и временем точно никуда незаметно не исчезнет. А еще, как показали проведенные опыты, в момент опасности даже очень опытный маг может совершенно случайно вложить в щит всю силу, что у него есть. И это в тот момент, когда надо бежать, сражаться, лечить кого-то, регенерацию запустить, да мало ли.

— Да, я заметил, — согласился Роан, вспомнив свой первый эксперимент. — Поэтому я стал накапливать энергию в амулетах и добавлять ее в щит не напрямую, а через амулет. Тоже частенько вычерпываю амулеты до дна, но зато моя сила остается при мне. И амулетов у меня несколько.

— Хм, — сказал Тельен и побарабанил пальцами по столу. — Ненадежно. Привязка щитов к амулетам вообще штука ненадежная, когда дело касается магов. Если ты щит не держишь и не чувствуешь, ты в любой момент можешь его случайно разрушить. Ударишь кого-то воздушным кулаком, и твой щит следом утянет. Или энергия из него вплетется в кулак. Воины без дара могут щитовые амулеты носить, а магам они только мешают. Магам вообще мешает все, что они не контролируют. Это начальные знания.

— Я знаю. Поэтому я не привязывал щит к амулетам. Я из них энергию вливаю.

— Тоже ненадежно. Можно нарушить целостность. Амулеты ведь не часть твоего тела. И вливать из них энергию в контур щита, все равно, что тыкать в тонкое полотно спицей. Нити могут как раздвинуться, так и порваться.

— Мои амулеты часть тела, — сказал Роан.

— Хм, — отозвался Тельен. — Интересно. И как ты этого добился? Тело чувствует чужеродность неживого. Даже шаманские кости и клыки, скорее, привязаны к своим владельцам, чем части их тел. Да и влияют они на шаманов нехорошо, с головами у шаманов стабильно непорядок.

— Я паутину рисовал, — сказал Роан. — Просто подумал, что плетения ведь тонкие, на самом деле. И если их можно засунуть в золотой листик, то почему бы не пустить по краске под кожей?

— И?

— Я тогда с братом встретился, он в очередной поиск ездил, посоветовался с ним. А он сказал, что отрубит мне руку, если я попробую что-то подобное, не будучи уверенным в результате.

— И вы поймали бродягу, на котором провели испытание.

Тельен тяжко вздохнул и откинулся на спинку стула.

— Нет, — поспешил оправдаться Роан. — Мы полевых мышей наловили. Хэнэ говорил, что крысы лучше, но там крысы не водились. Вообще, безлюдные места были. Потом мы брили мышей и рисовали на них разными красками. Подбирали ту, которая хорошо плетение держит. Выбрали коричневую, в ней железо есть и глина, вот и…

— Подожди, — потребовал магистр Тельен. — Это же ерунда. Амулеты недолговечны именно из-за того, что сделаны из дерева или металла. В них плетения распадаются, и первый же разрыв превращает амулет в обыкновенную побрякушку. Поэтому металлические переплавляют, а… Впрочем не важно. Рисунки на коже еще ненадежнее, они очень быстро выцветают, да и изначально не целостны. Из них сделать амулет невозможно. Проще, наверное, вырастить в своем теле кристалл-артефакт.

— Так паутина же. Боера Батьяша, — сказал Роан. — Я учусь концентрации, но мне пока очень далеко до того, чтобы оплести себя, как второй кожей, коконом, который будет собирать энергию из окружающего и переплавлять ее в мою силу. Может, вообще никогда такому не научусь. Я раздражаюсь быстро, а там спокойствие надо, сдержанность. Батьяш вообще улыбчивый флегматик, я его видел. Вот. А когда есть рисунок, концентрации нужно меньше. Потому что рисунок и так перед глазами, нужно просто повторить линии. И если этот рисунок накопительного амулета, то и получится из паутины накопительный амулет. Понимаете? Амулет, который не тянет из меня силу, а наоборот, ее добавляет. А потом главное вовремя обновлять. А на глине и железе оно держится дольше всего. Точнее, под ними.