Страница 81 из 320
Что было дальше, я не помню. Не помню совсем, не один день, не неделю. Остаток зимы и вся весна прошли мимо меня.
Я не помню, как выбралась из квартиры Ярослава. Не помню, как добралась до общежития – сама или, что более вероятно, Яр, не на шутку испуганный происходящим, поехал вместе со мной. Не помню, как попала в комнату - наверное, мой друг, пользуясь своим обаянием, уговорил комендантов пропустить его наверх, одна я вряд ли смогла бы дойти. Не помню, как он ушел, что говорил Ясе, Анечке и Соломии, объясняя мое состояние. Не помню их реакции на мое возвращение - я и до этого была не слишком разговорчивой, а теперь просто перестала шевелиться. Так что разница была невелика, и поначалу соседки не слишком беспокоились, решив, что скоро меня отпустит.
Отныне мое единственное занятие, если его можно было назвать таковым, заключалось в том, что я молча сидела на кровати и вертела в руках камень, доставшийся от Марка, неотрывно глядя в одну точку на стене. Нет, меня ничего не интересовало в ней, и я не собиралась просветлиться подобной усердной созерцательностью. Но, пытаясь ухватиться за осколки реальности, на которые вдруг рассыпалась жизнь, я выбрала именно эту ничем не примечательную точку как последнюю зацепку за настоящее. Пока что мне хотелось держаться, может по привычке, а может, потому что простейшие инстинкты еще не успели ослабеть. Именно они первое время толкали меня на то, чтобы автоматически заботиться о себе - иногда что-то перекусывать, пить немного воды и не забывать об элементарной гигиене.
В остальном же мое существование свелось к пустому, бессмысленному просиживанию одинаковых дней в своей постели. Настоящей жизни, полной живых чувств, интереса к происходящему и желания общаться с людьми для меня больше не было.
Все вокруг казалось мне призрачным, иллюзорным. Ничего не вызывало эмоций, ни веселое, ни грустное, ни даже опасное. Землетрясение, наводнение или языки пламени из-под закрытой двери - даже это не смогло бы меня разбудить. Я потеряла способность воспринимать сигналы из объективной реальности, потому что она перестала для меня существовать. Вся моя реальность отныне сузилась до одной небольшой точки на стене и камня, который я автоматически, словно заведенный болванчик, вертела в руках.
Марк, разрубив нашу связь одним махом, разрушил заодно и мой мир, до основания, до выжженного пепелища на месте когда-то цветущих надежд и смелых мечтаний. Да, последние полгода он был далеко, но расстояние не меняло осознания, что этот человек - часть меня, и рано или поздно мы все равно будем вместе. Теперь же никакого "вместе", никакого общего будущего быть не могло. Наше вечное и, как я думала, нерушимое "мы" распалось. Остались лишь два расколотые одинокие "я".
Мое суверенное "я" оказалось таким нежизнеспособным, таким слабым и хилым, что вскоре окружающие начали всерьез беспокоиться по поводу моего состояния, а потом и вовсе забили тревогу. Первым и самым верным спасителем был, конечно же, Ярослав, который очень переживал из-за случившегося, чувствуя вину за внушенные мне несбывшиеся надежды. Впервые столкнувшись с препятствием, которое не смогли пробить его извечный задор и дерзость, он негодовал и возмущался, бурно и громко, в отличие от меня, спрятавшейся в собственный панцирь с одним только желанием - чтобы никто не совался в мой бесцветный и плоский мир. Мне было неплохо там, без потрясений и волнений, в полнейшей, первозданной пустоте.
Ярослав же сдаваться не собирался и все надеялся меня растрясти. Являясь к нам в комнату каждый день после занятий, он исходил потоками возмущения на «непробиваемого чурбана» Марка, на меня, не желающую пошевелиться, поплакать, покричать, а после высмеять сложившуюся ситуацию - и забыть о ней навсегда. Он злился на соседок по комнате за их равнодушие и нежелание отвлечь, развлечь, хоть как-то вывести меня из этой странной спячки наяву.
Сокурсницы, изначально занятые собственными весенними хлопотами, постепенно прониклись волнением Ярослава. Особенно они стали нервничать после того, как прошло полтора месяца, ситуация не изменилась, а преподаватели в универе начали задавать неудобные вопросы по поводу того, куда же подевалась студентка Подбельская.
Причину происходящего со мной обозвали как-то буднично и даже банально - парень бросил. Когда стало ясно, что я не притворяюсь, не оживаю и постепенно теряю человеческий облик (к тому моменту мне стало плевать уже и на элементарную гигиену) девушки начали утешать меня традиционными словами: "Он козел и обо всем пожалеет" и "Всем мужикам только одного надо, не ты первая, не ты последняя". В другое время, как бы расстроена я ни была, меня бы покоробило такое прямое вмешательство в личную жизнь со старыми, как мир, избитыми фразами. Но не сейчас. Мне было все равно. Такие понятия как оригинальность, банальность, пошлость, красота, стали всего лишь слабыми отзвуками из прошлой жизни, обозначающими абстрактные, несуществующие вещи.
В другое время я бы непременно заметила, что вокруг начало происходить что-то странное и удивилась бы тому необычному взаимопониманию и едва ли не дружбе, которая постепенно сложилась между моими сокурсницами и Ярославом - существами с таких разных планет, что, казалось, они никогда не найдут общий язык. Но, тем не менее, факт оставался фактом. Вокруг творились настоящие чудеса взаимопонимания, да только я была к ним по-прежнему равнодушна.
Уже потом я узнала, что все началось с общих совещаний, какую же байку придумать для преподавателей, явно намекавших на мои скорые проблемы с допуском к зачетной неделе и летней сессии. Идеи в процессе обсуждения всплывали самые невероятные: Ясочка, невинно хлопая ресницами, предложила в качестве причины моего длительного отсутствия неудачный аборт и тяжелые последствия после него. Позицию свою она аргументировала тем, что это вполне реалистично, сейчас все делают аборты и, кроме того, такая история вызовет сочувствие у женской половины наших педагогов, которые, конечно, тоже не раз делали аборты. Однако ее версия не встретила всеобщего одобрения, равно как и предложение Соломии о том, что я объявила бойкот и политическую голодовку вследствие победы коммунистов на недавних выборах.