Страница 63 из 320
Но он лишь молчал, уставившись на меня и улыбаясь самым краешком губ. Потом медленно достал очередную сигарету из пачки, явно нагнетая атмосферу, небрежно закурил и выпустил дым красивыми колечками.
- Ну? - не удержалась я.
- Что - ну? - как ни в чем ни бывало переспросил он.
- Так как же это возможно? Что за Клондайк, Эльдорадо или бездонную шкатулку с золотом ты нашел? - распаленное любопытство лишило меня всякой стеснительности и дипломатичности.
- А почему ты разругалась со своими опекунами? - внезапно выстрелил он в ответ неожиданным вопросом. - Откровенность за откровенность, Лекс. Я отвечаю на твой вопрос - ты отвечаешь на мой. Что скажешь?
Тут уже я не выдержала и громко рассмеялась, сраженная его хитрой игрой. Оказавшись в сооруженной Ярославом ловушке, я, тем не менее, и не думала злиться или возмущаться. Казалось, даже вечный страх перед воспоминаниями отступил, поблек перед восхищением, которое я испытала, оказавшись пойманной на крючок талантливым ловцом откровений.
- Так вот как ты раскалываешь своих собеседников! - выдохнула я, тоже закурив, пытаясь протянуть время и немного уравнять наши позиции. Начав получать удовольствие от игры, мне хотелось немного повеселиться и добавить напряженности в происходящее.
- А ты думала? Никто не является ко мне сам, по своей воле и не спешит исповедаться. Приходится народ немного к этому подталкивать. Мотивировать, так сказать, - он хитро усмехнулся. - Я серьезно, Лекс. Ты не сможешь вечно молчать. В конце концов, тебя начнет глючить на своих тайнах. Глючить так, что превратишься в издерганную неврастеничку. Поверь, ты говоришь с человеком, у которого полно своих скелетов в шкафу. Я их никогда не афишировал, но и не скрытничал особо - поэтому народ совершенно не интересуется моими секретами. Лучший способ снизить уровень любопытства окружающих - это быть готовым к откровенности. Как ни странно, тогда тебя совершенно никто не трогает. Печать тайны на лице, понимаешь? Все дело в ней! Именно она привлекает сплетников и любопытных. А когда ее нет, становится неинтересно. И никому до меня нет дела. Все будут охотиться за такими, как ты - отрешенными, загадочными, похожими, как минимум, на преступника в розыске. Вот посмотри на себя! У тебя же на лбу написано: "Мне есть что скрывать!" Поэтому не обижайся, если к тебе пристают с бестактными вопросами. Ты сама на это провоцируешь.
- Ты думаешь? - ошарашено хлопая глазами, переспросила я, пытаясь свыкнуться с мыслью, что сама виновата в неуемном любопытстве сокурсников и соседок по комнате.
- Да отвечаю! Так что давай, облегчи душу. Ну? Открой рот и скажи, наконец, эти несчастные пять-десять слов, или сколько тебе нужно для признания, надеюсь оно не очень страшное? - не скрывая веселого блеска в глазах, Яр щедро плеснул мне в стакан остатки портвейна, параллельно заказывая вторую бутылку. - Итак, повторяю вопрос, чем ты так насолила своим опекунам, что они с тобой разругались? - он высоко поднял свой "бокал". - Заодно у меня и тост созрел. За честность и откровенность! Эй, куда пить? Нельзя! Выпьем после твоего ответа! Лекс, я прошу тебя, не томи, у меня рука устала стакан на весу держать.
Чувствуя, как вспотели ладони, я растерянно хлопала ресницами и не могла найти нужных слов. С чего начать? Что сказать? А стоит ли вообще это делать? Может, нужно просто встать да уйти - в конце концов, мы прилично выпили, оправдаю потом этот поступок действием алкоголя.
В то же время, разумная часть меня прекрасно понимала, что я не смогу вечно скрываться от прошлого, от воспоминаний, от других людей с их интересом. Чем дольше будет продолжаться эта игра, тем тяжелее придется в будущем. И, набрав в грудь побольше воздуха, я, наконец, заговорила - сумбурно и не совсем честно, но, все же, приподнимая полог над своей фанатично оберегаемой тайной.
- Мы разругались... рассорились... потому что они подумали, будто бы я их использую. Будто бы мне от них нужно только жилье, деньги, условия, возможности, которые они могут мне дать. Ведь это была очень важная семья, Яр, такая, знаешь, со связями. А потом они решили, что я их вроде как не люблю, почувствовали себя оскорбленными и... нет, не выгнали меня, я просто уехала учиться. Но судя по тому, что вот уже три месяца от них ни ответа, ни привета, ни звонка, я думаю, что на этом в наших отношениях можно поставить жирную точку.
"Хм... Да все не так и страшно!" - пронеслась в голове сумасшедше-радостная мысль, пока я опустошала свой стакан, поднятый за правду и честность.
- Вот, значит как? - заинтересованно переспросил Яр, допивая последние капли своего напитка. Похоже, что мой ответ, способный вызвать в большинстве людей отрицательные чувства, его, наоборот, заинтриговал и раззадорил. - И что? Это правда? То, что ты их использовала?
- Ну... наверное, в какой-то степени да... - пробормотала я, имея ввиду совсем не комфортные условия, а возможность быть рядом с Марком.
- Наверное? В какой-то степени? Лекс, ну что ты как маленькая! Говори уже как есть, не ломайся! У нас за правду не бьют - мы же за нее пили! - поддел меня Яр.
- Ладно. Так и было. Я никогда их особо не любила и использовала по мере возможностей. Но я ... - пытаясь оправдать слова, прозвучавшие слишком цинично по-деловому я, замялась, не зная как объяснить главную причину своего интереса к семье Казариных, да и стоит ли это делать вообще.
- Да ладно тебе, только не надо отнекиваться! - радостно заявил Ярослав, крайне довольный моим признанием. - Ну да, поступок неидеального человека, и что? Я вот никого так не боюсь, как людей с кристально чистой репутацией и высокими моральными принципами. Именно они при первой оплошности с радостью забросают тебя камнями. Ведь они же такие правильные-непогрешимые! А значит, имеют полное право судить других, судить и казнить. В то время как мы, грешники, более лояльны в отношении человеческих слабостей, - он усмехнулся.