Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 292 из 320

- Уф-ф, как же с тобой сложно… - нервно выдохнул Олег Львович и даже вытер вспотевший лоб платком. – Ты или притворяешься дурочкой, или…- Дурочка, дурочка! Какая же ты дурочка! – насмешливо запел в голове знакомый голос, довольный тем, что его насмешки – совсем не пустое занятие и другие, реальные люди считают так же. А значит и он, этот голос, тоже реален. Реальнее, чем я. И слова его – абсолютная, настоящая правда. – Ничего-то ты не умеешь, дурочка!- Да послушай же ты меня! – словно издалека донеслись слова Олега Львовича, заглушенные издевательским смехом голоса. – Ну кому оно надо, это твоё рассусоливание! Ситуация проста как дважды два - есть бабка! Сторонница оппозиции! Голосовала за левых на выборах, надеялась на лучшую жизнь! Теперь оппозиция большинство мест в парламенте, благодаря таким, как она отхватила - и что? Улучшилась их жизнь? Только ухудшилась! Люди теперь в домах своих замерзают! Все! Вот тебе готовый костяк статьи! Чего ж тут такого сложного? И чтоб никакой твоей нечитабельной шелухи про законодательную и исполнительную власть, иначе я заверну тебе статью! Хотя, если честно, я теперь вообще не уверен, что ты нормально с заданием справишься!- Но ведь вы… - я почувствовала, как внутри начинает закипать знакомый гнев, легко заглушивши доводв разума, который все ещё твердил, что я так долго искала эту работу и ссора с шефом в первый же день – не лучший способ утвердиться на новом месте. – Вы же нарочно подменяете понятия и путаете людей. Вы не даёте информацию, куда обратиться, в какой отдел или службу, из тех, которые действительно могут помочь. А просто пользуетесь их незнанием и гоните свою пустую агитацию. Сегодня у вас оппозиционный блок виноват в отсутствии отопления, проблемы с которым должна решать городская власть, а завтра сосулька с крыши упадёт и человека убьёт - в этом опять оппозиция будет виновата, а не местные коммунальщики? Нет, я все понимаю – заказуха заказухой, другого вы писать не привыкли, но должны же быть хоть какие-то рамки? Как насчёт хоть какой-то реальной помощи? Неужели вам действительно все равно, что эта ваша старушка так и останется в холодной квартире, пока вы на ее проблемах будете оппозицию распинать, которая в этой теме - как пятое колесо в телеге?В ответ Олег Львович молча одарил меня свирепым взглядом, раскрасневшись лицом и громко барабаня пальцами по столу. Левый глаз его при этом нервно подергивался. Казалось, если бы он мог себе позволить, то непременно придушил бы меня здесь же, не сходя с места. И единственное, что останавливало его – это те самые мои связи в прокуратуре, о которых он с утра так радостно вещал, и о которых я сейчас совершенно не жалела. И даже подумала было пригрозить ему расследованием их халтурной деятельности, как он опередил меня, грузно поднявшись со стула:- Короче так, Алексия. Дел у нас с тобой никаких не выйдет. Я тебе тут не мальчик, чтобы оправдываться и рассказывать о том, чем мы здесь занимаемся и почему. Я, между прочим, побольше твоего в журналистике и три смены власти в городе пережил. И вот что хочу сказать – с таким подходом и всеми твоими пафосными речами ты очень скоро отсюда полетишь. И никто тебе не поможет – ни покровители, ни мужья. Давай лучше сделаем вот что. Забудь об этом задании, социалка – это не твоё, не потянешь. Отправим тебя в отдел домашнего досуга, будешь там рассказы и фельетоны на последнюю страницу подбирать. И то… с проверкой. А то знаю я вас таких, шибко честных. Молоко на губах не обсохло, а все туда же – обвинять нас в продажности и в том, что за правду не боремся. Начитаются громких лозунгов в книжках, а жизнь – это не книжки! В жизни умнее надо быть, гибче! Хотя… я уже говорил это, но до тебя, видно, не дошло. И не дойдет. Горбатого, как говорится, могила исправит… - и, натужно выдохнув, Олег Львович поднялся из-за стола, послабляя воротник и всем своим видом демонстрируя следы непритворной усталости от нашего затянувшегося общения. – Пойду я, перекурю. А ты жди меня здесь пока. Приду – скину тебя Ларисе. Она у нас калач тертый, быстро тебя обломает и работу найдёт, чтоб дурью не маялась. Там у нас писем от пенсионеров, вспоминающих молодость, два мешка стоит, вот и разберёшь их. Рассортируешь… Подумаешь немного. Может, ума прибавится, - и еще раз громко вздохнув, он вышел, рассерженно хлопнув за собой дверью.Я снова осталась одна, растерянно улыбаясь и продолжая удивляться сложившейся ситуации. Минута шла за минутой, а я все не шевелилась, глядя перед собой невидящим взглядом и пытаясь понять, как такое могло произойти? Как могло оказаться, что совсем недавно я была воодушевлена смелыми планами и поисками увлекательной работы, а теперь вдруг меня отправляют разбирать мешки с письмами в редакции, где время даже не остановилось, а пошло вспять? Что это за странный и дикий излом моей жизни, линию которой криво и беспорядочно продолжал рисовать насмешливый фатум, похожий на задиристого и пьяного мальчишку-художника.- А вот так тебе и надо, дурочке! – снова обратился ко мне ставший привычным голос. – Сама хотела, сама к этому шла. А теперь почему не радуешься? А, дурочка? – раздавшийся после этих слов смех заставил меня вздрогнуть. Кажется, я поняла, кто со мной говорит. На несколько мгновений я даже увидела его – этого странного мальчишку, измазанного краской, которой он небрежно набросал на карте жизни уродливый рисунок сегодняшнего дня. Он смотрел на меня, не скрывая насмешки в злых глазах, и лицо его, в противовес общей молодости, было уставшим и старым. Валик в руке продолжал крутиться, и с него, пачкая пол, капала вниз густая и серая, похожая на отвратительную жижу краска.- Что смотришь, дурочка? Сама виновата. Сама во всем виновата! – громко шмыгнув носом, произнёс мальчишка, и вдруг вместо его неприятного лица я увидела своё – молодое и старое одновременно, с глубокими морщинами и потухшим глазами, а краска с крутящегося валика все продолжала капать.И тут мне стало страшно, так страшно, как бывало лишь несколько раз в жизни, когда кажется, что можешь умереть от ужаса, если не пошевелишься, не сделаешь хоть одно движение, не разобьешь это парализующее оцепенение. Схватив сумку и набросив зимнюю курточку, я заметалась по комнате, не понимая, что делаю, а в голове настойчивыми молоточками стучала только одна мысль – скорее, скорее отсюда. Из этого пыльного кабинета, где было невозможно дышать, думать, жить.