Страница 166 из 320
- Да чтоб я сдох, Алексия! Это оно! Слышишь меня - это оно! – донесся до меня голос Вадима, закончившего чтение, и по привычке хлопнувшего стопкой исписанной бумаги по столу. - Не скажу, что до этого была полная муть, мне даже нравилось. Но только нравилось – не больше. Я давал тебе время на раскачку, на первый неплохой роман, думая книге к третьей выжать из тебя настоящую зрелую работу. Но тут… Ты удивила меня, черт побери, серьезно удивила! Я уже давно хотел прочесть такой текст! Сложный, зрелый, злой, скандальный – да, скандальный, и прекрати дергаться! И ежу понятно, что вопросы, которые ты затрагиваешь, не имеют ничего общего с чинным обсуждением погоды. Народ забурлит, еще как забурлит, будет много кудахтанья и возмущений, кто-то тебя проклянет за ересь и аморалку, а кто-то назовет новым дарованием. Ты готова к этому? – пристально глядя прямо в лицо, он наклонился ко мне, положив тяжелую руку на плечо, и я почувствовала, как на несколько секунд стало трудно дышать от волнения. - И мне нравится эта твоя идея насчет блога. Начнешь выкладывать в интернет, как только допишешь все до конца, я даю добро. Только не срывайся с цепи и не вздумай сливать весь текст. Я понимаю, что вся эта затея сейчас кажется тебе привлекательной. Но, Алексия, я, как и раньше, хочу увидеть твою книгу на бумаге. Изданной. Пусть это будет роман в форме напечатанного дневника – не важно – виртуального или реального. Для разгона пойдут отрывки в блог, а потом – бери выше, моя маленькая птичка! Когда-то я пообещал, что сделаю из тебя настоящего писателя. И можешь быть уверена, я своих обещаний не забываю! Ну, так что, Алексия? - добавил он после небольшой паузы, - Тряхнем, наконец, этот вшивый бомонд? Тряхнем, я тебя спрашиваю? – повторил Вадим голосом, в котором вдруг отчетливо прорезались агрессивные нотки, и только человек, начисто лишенный инстинкта самосохранения смог бы ответить отрицательно на подобный вопрос.
Я только активно закивала, понимая одно – вся моя занятость до этого была лишь генеральной репетицией безумия, в которое скоро превратится мое существование. Вадим не просто одобрил новую задумку – он вцепился в нее зубами, намертво. И теперь у меня было только два выхода: дописать роман до конца, выдержав ту планку, которую я себе поставила, или тихо сойти с дистанции и умереть от позора за собственным столом.