Страница 159 из 320
Сначала все было просто и сложно одновременно. Казалось, единственное, о чем я могла думать после возвращения в Киев - это будущий роман, история Ярослава, которого я согласилась отпустить лишь в обмен на то, что он навсегда останется со мной на страницах рукописи. Желание сесть за печатную машинку, к которой я так и не прикоснулась с тех пор, как получила ее в подарок, прямо-таки разъедало меня изнутри.
Я не могла дождаться, когда же останусь одна и начну писать.
Потребности в круглосуточном присмотре Вадима больше не было - я уже не могла и не хотела вредить себе, все мое внимание и чувства были сосредоточены только на предстоящей работе. Моя собственная личность на какое-то время оказалась словно вытесненной - я была уже не я, а инструмент для создания истории. А у инструментов, как известно, не бывает проблем и депрессий.
Наконец-то учитель мог быть доволен – спустя полгода мы сдвинулись с мертвой точки, в которой застыли зимой, так и не найдя подходящей темы для работы. Ответ на вопрос «О чем писать?» был получен, и достался он такой дорогой ценой, что теперь я просто не имела права сплоховать.
Тем большим сюрпризом для меня стало несогласие Вадима с моими смелыми планами - уж от кого-кого, а от него подобной реакции я никак не ожидала. И, тем не менее, сразу же после нашего возвращения он категорически запретил мне даже приближаться к письменному столу, потребовав, чтобы для начала я съехала со старой квартиры, а уж потом принималась за работу.
- Тебе нужно новое место, новая жизнь, новые условия. Никаких привязок к прошлому. Здесь все старое – обстановка, воспоминания, это сломает тебя еще на старте. Ты и так не о цветочках-лютиках собралась писать, придется еще раз пропустить через себя то, после чего ты едва оклемалась. Алексия! Ты слышишь меня? Никакой самодеятельности! Дольше ждали. Подождем и сейчас еще немного.
Вскоре мне пришлось убедиться в его правоте.
Нетерпение, зудевшее в кончиках пальцев, все же подтолкнуло меня нарушить этот запрет. Как-то в отсутствие Вадима я попыталась начать первую главу, тайком, в блокноте. Но стоило только настроиться на волну недавних событий, начать вспоминать наше почти счастливое прошлое - посиделки за чаем до утра, разговоры, которые мы вели перед сном, закутавшись каждый в свое одеяло - и глаза застилала пелена слез.
Тоска по Ярославу сжимала горло, когда я смотрела на опустевший диван напротив моей кровати, а желание услышать шорох его ключей в замке становилось таким нестерпимым, что я в ужасе захлопывала блокнот. Слишком велика была опасность разрушить хрупкую стену между реальностью и фантомным миром, вновь перешагнуть грань, за которой я побывала дважды и вернулась, не смотря ни на что. В третий раз мне могло так не повезти.
Я не хотела больше рисковать, ведь для работы над рукописью мне были нужны и здравый ум, и трезвая память, а уже потом… Потом будь что будет. Главное – достичь своей цели.
Поэтому, когда к концу первой недели после возвращения с моря Вадим заявил, что нашел для меня новое жилье, я едва не закричала и не запрыгала на месте от радости. Переезд! Наконец-то! Мне даже не пришлось самостоятельно зарываться в горы газетных объявлений, встречаться с вездесущими риелторами, больше похожими на обычных жуликов, нежели на помощников в поиске квартиры.
Вадим снова решил все мои проблемы. Вариант, предложенный им, был так неправдоподобно прекрасен, что я заподозрила его если не в волшебстве, то в тайных махинациях - это точно. Большая, обжитая двухкомнатная квартира в старом «сталинском» доме, недалеко от метро, и гарантированно на долгий срок. Что-то здесь было нечисто, не могли вот так просто в одном варианте совпадать все идеальные для жильца условия.
- Да какие там идеальные! – скептически отмахнулся он от моих восторгов. - Будешь жить в квартире запроданцев! По сути, им даже не квартирант надо, а человек для присмотра за жилплощадью. И только по рекомендации своих. Это мои друзья, еще одни рьяные революционеры, свалившие в Канаду на волне неумеренной любви к отчизне. О возвращении даже думать не хотят, заниматься продажей законного жилья не собираются - от перспективы застрять здесь больше, чем на две недели, у них начинается нервный тик. Говорю же тебе - исключительно широкой души патриоты!
- Это случайно не Майкл-Мишаня с супругой? Ну, тот, у которого бессмертные казаки на страусах по Африке скачут? – покатываясь со смеху от язвительных комментариев Вадима, уточнила я.
- Нет, Алексия. Нет и еще раз нет. Я конечно, толстокожий циник, а по мнению некоторых – тот еще козел, но поселить тебя в Мишкиной квартире... На такое даже у меня не хватило бы душевной черствости. Не ровен час, еще подхватишь там бредоносный вирус какой-нибудь… Да хоть через пыль! Тем более, этот пижон вообще не из Киева, так что даже в плане жилья не может быть нам полезен, – добавил учитель, чем вызвал у меня новый приступ веселья.
Вот так, быстро и с кажущейся легкостью разрешилась проблема с моей новой квартирой. И только спустя несколько месяцев я узнала, что Вадиму в свох поисках пришлось поднять на ноги всех приятелей, друзей и дальних знакомых. Мало того, вскоре я начала подозревать, что именно он тайком перечисляет хозяевам оплату за проживание, потому что те смехотворные суммы, которые я платила за коммунальные услуги, легко выделялись из моей небольшой стипендии и не могли сойти даже за скромнейшую арендную плату.
Но я уже слишком хорошо знала Вадима, чтобы понять, что обсуждать с ним этот щекотливый вопрос не стоит. Он бы все равно никогда не признался, да еще и обругал бы меня за неуместное любопытство. Давно усвоив главный принцип его поступков: "Все уже решено и точка", я не стала спрашивать его напрямую, и только подозрительный восторг в моих глазах мог выдать то, что я обо всем догадалась.