Страница 18 из 32
- Убил одного? - спросил он Фабрицио.
- Да, только ружье потерял.
- Не беда, ружей здесь сколько хочешь. А ты все-таки молодец, хоть и глядишь дурнем, - день у тебя не пропал даром. Зато вот эти разини промахнулись и упустили тех двоих, что за тобой гнались, а ведь пруссаки были у них перед самым носом. Мне-то их не видно было. Ну ладно. Теперь дадим ходу; полк где-то недалеко, в десять минут разыщем; а кроме того, тут есть хорошая лужайка, на ней удобно собраться да залечь полукругом.
Говоря это, капрал быстро шел во главе отряда из десяти солдат. Шагах в двухстах действительно оказалась большая лужайка, и на ней встретился им раненый генерал, которого несли адъютант и слуга.
- Дайте мне четырех людей, - сказал он капралу еле слышным голосом. Пусть отнесут меня в походный госпиталь; у меня нога раздроблена.
- Поди ты к...! - крикнул капрал. - И ты и все ваши генералы. Все вы предали сегодня императора.
- Как!!! - яростно завопил генерал. - Вы не подчиняетесь моему приказу?! Да вы знаете, с кем говорите? Я граф Б***, генерал, командующий вашей дивизией! - И так далее и так далее. Он произносил громкие фразы.
Адъютант бросился на солдат. Капрал ткнул ему штыком в руку около плеча и скорым шагом двинулся дальше со своими солдатами.
- Не только тебе, а всем вашим генералам надо бы руки и ноги перебить! Щеголи проклятые! Все продались Бурбонам и изменили императору!
Фабрицио с изумлением слушал такое ужасное обвинение.
Около десяти часов вечера маленький отряд присоединился к полку у входа в деревню, состоявшую из нескольких узеньких улиц; но Фабрицио заметил, что капрал Обри избегал офицеров и ни к одному из них не обратился с рапортом.
- Тут никак не пройдешь! - воскликнул капрал.
Все улицы были забиты пехотой, кавалерией, а главное, зарядными ящиками артиллерии и фургонами. Капрал Обри сворачивал то в одну, то в другую, то в третью улицу, но каждый раз через двадцать шагов уже невозможно было пробиться. Кругом раздавались злобные окрики и ругательства.
- И тут тоже какой-нибудь изменник командует! - воскликнул капрал. Если у неприятеля хватит догадки окружить деревню, всех нас заберут в плен, как собак. Ступай за мной, ребята.
Фабрицио оглянулся - за капралом шло теперь только шесть солдат. Через открытые ворота они вошли на просторный скотный двор, со двора - в конюшню, а оттуда, через маленькую дверцу, - в плодовый сад. Некоторое время они блуждали наугад - то в одну, то в другую сторону, наконец пролезли сквозь живую изгородь и очутились в поле, засеянном рожью. Меньше чем через полчаса, пробираясь навстречу крикам и смутному гулу, они снова вышли на большую дорогу, но уже за деревней. В придорожных канавах грудами валялись брошенные ружья. Фабрицио выбрал себе ружье. Но дорога, хотя и очень широкая, была так запружена беглецами и повозками, что за полчаса капрал и Фабрицио едва ли продвинулись на пятьсот шагов. Говорили, что дорога ведет в Шарлеруа. Когда на деревенской колокольне пробило одиннадцать, капрал воскликнул:
- Пойдем-ка опять полем!
Маленький отряд состоял уже только из трех солдат, капрала и Фабрицио. Не успели отойти от большой дороги на четверть лье, как вдруг один из солдат сказал:
- Невмоготу мне!
- И мне тоже, - добавил второй.
- Вот еще новости! Нам всем несладко, - заметил капрал. - А вот слушайтесь меня, и вам хорошо будет.
Он приметил пять-шесть деревьев, росших около меж" посреди огромного поля.
- К деревьям! - скомандовал он. А когда подошли к деревьям, добавил: Ложитесь тут, а главное, не шумите. Но перед сном надо бы пожевать. У кого есть хлеб?
- У меня, - отозвался один из солдат.
- Давай сюда, - властно заявил капрал.
Он разрезал хлеб на пять ломтей и взял себе самый маленький.
- Минут за пятнадцать до рассвета, - сказал он, прожевывая хлеб, нагрянет неприятельская кавалерия. Надо изловчиться, чтобы нас не изрубили. Если один будешь удирать от кавалерии по такой широкой равнине крышка тебе, а впятером можно спастись. Держитесь около меня дружно, стреляйте только в упор, и я ручаюсь, что завтра к вечеру приведу вас в Шарлеруа.
За час до рассвета капрал разбудил свой отряд и велел всем перезарядить ружья. С большой дороги по-прежнему доносился гул, не прекращавшийся всю ночь: казалось, слышится отдаленный рев водопада.
- Точно бараны бегут, - сказал Фабрицио, с простодушным видом глядя на капрала.
- Заткнись, молокосос! - возмущенно крикнул капрал.
А трое солдат, составлявших всю его армию, посмотрели на Фабрицио такими глазами, словно услышали кощунство. Он оскорбил нацию.
"Ну, уж это слишком! - думал наш герой. - Я это и раньше замечал, у вице-короля в Милане. Они никогда не убегают! Нет! Французам нельзя говорить правду, если она задевает их тщеславие. Но мне наплевать, что они смотрят на меня такими злыми глазами. И я им это докажу".
Отряд двинулся в путь, по-прежнему шагах в пятистах от потока беглецов, катившегося по большой дороге. На расстоянии одного лье от места ночлега капрал и его отряд пересекли соединявшийся с большой дорогой проселок, на котором вповалку спали солдаты. Фабрицио купил тут за сорок франков довольно хорошую лошадь, а среди валявшихся повсюду сабель тщательно выбрал себе длинную прямую саблю.
"Раз говорят, что надо колоть, а не рубить, - думал он, - эта будет лучше всех".
Вооружившись таким способом, он пустил лошадь вскачь и вскоре догнал капрала, который порядком опередил его.
Покрепче упершись в стремена и прихватив левой рукой саблю, он сказал, окидывая взглядом всех четырех французов:
- Эти люди бегут по дороге, точно стадо _баранов_... точно _стадо испуганных баранов_...
Фабрицио старательно подчеркивал слово бараны, но его товарищи уже совсем позабыли, как рассердило их это слово час тому назад. В этом сказалось различие между итальянцами и французами: у французов натура более счастливая, - они скользят по поверхности событий и не отличаются злопамятством.
Не скроем, Фабрицио был чрезвычайно доволен своим намеком на баранов. Отряд двигался полем; болтали о том о сем; прошли еще два лье, капрал все удивлялся, что неприятельская кавалерия не показывается; он сказал Фабрицио: