Страница 50 из 154
— А что бы ты хотела, дорогая? — улыбался Стефанио и легонько сжимал ее шершавую руку.
Она в ответ смеялась:
— Чего бы я хотела, для того уже стара. Да и тебе, дружочек, не по сану. А когда-то я...
И Элма принималась рассказывать очередную скабрезную историю.
Римская коллегия не отличалась строгой дисциплиной, и, несмотря на физические упражнения, работу в церквях, больницах и богадельнях, у студентов оставалось время на развлечения. Членам ордена дозволялось не носить сутану, и нередко, поменяв ее на светскую одежду, Стефанио с друзьями гуляли по Риму, заходили в харчевни пропустить кружечку-другую вина и даже ночевали с девицами на постоялых дворах.
Любимым местом студентов был трактир «Золотая форель». Дочь хозяина заведения, черноволосая Клариче, сама обслуживала за стойкой посетителей, покорив многих своим обаянием и острым язычком. Воспылал к ней и Роберто Бантини. Он молча смотрел на девушку и непрерывно вздыхал, то снимая очки, то снова водружая их на переносицу. Стефанио от души потешался над смятением друга.
***
— В субботу на площади Венеции выступает Федели, пойдем?
— Кто это, проповедник?
Роберто рассмеялся.
— Не пойму, ты шутишь? Или в самом деле не знаешь? Знаменитая театральная труппа, они играют комедию dell'arte.
— Впервые слышу.
— Ну да, конечно, в Венгрии такого нет. Это спектакли, которые профессиональные труппы дают на площадях или, к примеру, в тавернах. В сценарии всегда одни и те же герои, большинство из них в масках. Фабула обычно схожа: влюбленные, которым не дают соединиться родители или опекуны, и ловкие слуги, устраивающие счастье молодых.
— И в чем же интерес, если маски и сюжет всегда одинаковы? — удивился Стефанио.
— Сохраняется только основа, а большинство реплик актеры придумывают на ходу. Особенно смешно получается, когда шутка попадает на злобу дня. Пошли, а? Тебе понравится. Жить в Италии и не видеть комедии dell'arte...
— Что ж, пойдем, посмотрим, что там за чудо такое.
В субботу в три часа пополудни Роберто и Стефанио стояли на площади Венеции в ожидании представления. Со стороны развалин базилики Ульпия возвышался деревянный помост, в глубине которого был натянут задник — холст с нарисованными на нем улицами и зданиями. Два дома помещались прямо на сцене, слева и справа.
Заиграли рожки, загудели трубы, и спектакль начался. Актеры взбежали на помост и, приплясывая и дурачась, прошли из одной кулисы в другую. Зашумели, засвистели зрители. Мальчишки что-то кричали, женщины, поставив на землю корзинки, украдкой посылали артистам воздушные поцелуи.
Все актеры были в масках, кроме одного юноши и смуглой девушки с черными, как смоль, волосами. Наблюдая за ними, Стефанио спросил:
— А они почему без масок?
— Так принято, — ответил Роберто. — Маски носят комические персонажи, а эти двое — Изабелла и Орацио — влюбленные, их всегда играют с открытыми лицами.
Музыка смолкла, и над площадью повисла тишина. Представление началось.
На сцену выскочил шустрый паренек в маске и, подражая деревенскому говору, начал:
— Привет, дражайший зритель, я тебе
Представиться спешу, я — Арлекин.
Хоть я в дворцах богатых не живу,
Хоть из народа вышел, тем не менее,
Вельможу я любого обману
И обдурю — без всякого сомненья.
Вы скажете: я глуп, необразован,
Возможно, так. Но повторяю снова:
Любого вокруг пальца обведу,
И к счастью я влюбленных приведу.
Зрители захлопали, Арлекин убежал, а ему на смену вышли Орацио и Изабелла. Последовала сцена любовного объяснения.
Стефанио с удивлением смотрел на темноволосую актрису: она играла настолько проникновенно, что зрители стихли, жадно ловя каждое слово. Стройная, изящная, она, казалось, жила на сцене.