Страница 72 из 129
- Плохо говорить об отсутствующих – признак дурного тона … - промямлила я, ожидая чего-то явно другого, - Но иногда так хочется…
- Я думал, что он попытается спасти тебе жизнь. По крайней мере, у меня была такая мысль… Откуда, правда, не знаю, но промелькнула, - рассеяно проговорил мой благоверный, морщась, словно от боли.
Своими соображениями на этот счет я делиться не стала, глядя на закрытую дверь.
- Ладно, - произнес мой благоверный, откинувшись на спинку трона, - Уведите ее. Я лично приду посмотреть на казнь.
«Ага! И маслица подолью в огонь!» - закивала совесть. «Ха! Еще скажи, что спичку поднесу!» - ответила я. Я так поняла, что костер - с мужа, шашлык – с меня. Неплохо отдохнем!
Где-то про мою душу уже заготовили дровишек, возможно даже полили их жидкостью для розжига… А может быть там лежит гора хвороста, как фильме про Жанну Д’Арк и торчит огромный шампур, к которому меня привяжут. Эх! Что-то явно не так я представляла себе поездку на шашлыки всей семьей и любимым мужем. «И я птицей феникс воскресну из пепла сожжённой любви!» - пропела совесть, в надежде подбодрить меня, но я отмахнулась от нее. Ее неуместные остроты почему-то стали меня раздражать в такой ответственный момент.
Меня провели по коридору и вывели прямо на площадь, где собралась толпа любителей понюхать запах жареного. Народу было немеряно. Если бы здесь продавали билеты, то можно было бы провести перепись населения. Чувствую, что в честь моей казни тут выходной объявили. Прямо как на Масленицу. Только блинчиками не пахнет и не слышно ансамбля народной песни и пьянки.
Может быть, пару лет спустя меня реабилитируют и в честь меня назовут улицу или переулок! «Ага, и причислят к лику святых!» - отозвалась совесть. «Вполне возможно! Если меня сожгли в аду, то куда я попаду?» - задалась очень актуальным вопросом я. «Этого науке не известно!» - пожала плечами совесть, обещая замолвить за меня словечко, если вдруг я попаду в рай.
Да! Судя по количеству хвороста, меня ожидает ну очень теплый прием. Тут минимум пол леса вырубили. Куда смотрит «Гринпис»? А судя по запланированному выбросу ядовитых веществ в атмосферу после моего торжественного сожжения, какая-то отсталая страна явно пожертвовала своей квотой по Киотскому протоколу. Эй! Ну, хоть грустную музычку включите, чтобы зрители прониклись трагизмом момента, да и мне умирать было бы не скучно.
Меня разули. Видать, сапожки кому-то приглянулись. А может мой супруг решил забрать их себе обратно? Я понимаю, что они мне великоваты, но на носок в самый раз налезали.
Нет, я понимаю «хи-хи» и «ха-ха», но это уже совсем не смешно. Мои руки и ноги привязали к столбу, поставим меня на меленький деревянный подмост. Люди, у кого здесь ловит связь, позвоните 01. Под ногами разместилась гора хвороста, а какой-то товарищ в красной балаклаве с прорезями для глаз и рта, уже зажег факел. Бедная уборщица. Сколько же тут убирать придется. Может быть, народ согнали, чтобы потом субботник организовать?
- У вас есть право на последнее слово! – сказала пожарник с пылающим факелом, обращаясь, судя по всему ко мне, как к виновнице торжества. Мне что, речь толкнуть? Так… Кого из моих знакомых сожгли на костре? Джордано Бруно! Он со мной не знаком, но я о нем наслышана. «И все-таки она вертится!» - орал он в подобной ситуации. Не пойдет. Такой юмор понятен лишь избранным эрудитам. А что орала Жанна Д’Арк? Не помню…. Хорошо, а что там говорили герои фильмов, где им приходилось пафосно умирать! «Айл би бэк!» Правда палец показать мне не удастся. У меня сейчас руки связаны. А без пальца весь эффект сходит на нет. Ладно, шутки в сторону. Это, возможно, последние слова в моей жизни. Я знаю, что я скажу. То, что никогда не говорила. Никому. Даже мужу.
- Есть плохая новость! Желаю тебе, чтобы тебя совесть заживо сожрала!– крикнула я туда, где на балконе расположился мой супруг, - И хорошая! Я люблю тебя…
«Махмуд, поджигай!» - с характерный восточным акцентом сказала моя совесть. Я закрыла глаза, а потом снова открыла. Хворост под моими ногами уже начал слегка потрескивать, а огонечек разгораться. Сразу заметно потеплело. Я посмотрела наверх и почувствовала, как мне на лицо упала капля, за ней вторая. Давясь от смеха, я крикнула:
- Кажется, дождь собирается!
Я чувствовала, как туча, которая возникла вопреки прогнозу погоды, проливается прямо на место казни. Если мне память не изменяет, то в аду не бывает дождей. Я смеялась, подставляя лицо каплям непонятно откуда взявшейся воды. Из груды хвороста пошел дымок. Если бы не веревки, то я бы уже загнулась от смеха. Одну каплю я даже умудрилась поймать на язык. Дождь усилился, вызывая некоторое замешательство в зрительных рядах. Сегодня, чувствую, смерть придет не ко мне, а к метеорологам, обещавшим ясную и солнечную погодку там, где отродясь не было солнца, а лишь мутная красноватая дымка, вместо неба.
Я увидела, как мой супруг встал с черного кресла и исчез с поля моего зрения. Неужели побежал за зонтиком?
- Я уже замерзла! Может, отвяжите меня? – поежилась я, пытаясь сдуть с лица мокрые волосы лица. По прядям стекали капли. Ну, хоть голову помыла. Без шампуня, правда, но тоже неплохо. Намокшая юбка облепила ноги, а в корсете набралось столько воды, что впору вычерпывать. И тут я увидела моего мужа прямо под кучей хвороста. В его руке горел голубой огонь. Мне это магическое пламя очень знакомо. Неужто дубль два?
- Эй! Мы так не договаривались! – испуганно сказала я, пытаясь вырваться, - Два раза не казнят!