Страница 70 из 129
На последнее свидание мне очень хотелось попасть, а вот на суд – нет. Но так уж получилось, что эти два события чудесным образом совпали и по месту, и по времени, словно свадьба и поминки в одной очень жадной столовой общественного питания, где работает бессердечный и забывчивый администратор. В итоге крики и вопли рассерженных родственников виновников торжеств были слышны в радиусе двух кварталов от горячей точки. Но тут уже ничего не поделаешь. Бронь уплачена, еда приготовлена, мероприятия уже никак не отменишь.
На черном троне, дизайн которого разрабатывал явно гот-некрофил, украшенном человеческими черепушками и косточками, почему-то выкрашенными в черный цвет, в алом плаще с черным подбоем, в готишном сюртуке с воротничком - стоечкой, восседал мой супруг, привычным движением, закинув нога на ногу. Черные штаны и высокие сапоги как всегда шли к нему в комплекте. В каком бы образе он ни был, высокие сапоги были неотъемлемой частью его имиджа. Не хватало только рогов и хвоста. Не знаю, как на счет хвоста, но вот рогами ему явно не повезло. Я оказалась верной женой, поэтому здесь хвастаться было не чем.
Я осторожно достала телефон, и пока тюремщик докладывал о том, что привел особо опасного преступника, а точнее преступницу на суд, сделала парочку фотографий для семейного альбома. Телефончик мой и в огне не сгорит, поэтому у моего мужа, в случае, если все пойдет не по плану, будет возможность освежить память прекрасными фотографиями с 5-ти мегапиксельной камеры. Огрызок сидел у меня на плече, предвкушая тот эпический момент, когда мне вынесут приговор.
- Пусть подойдет сюда! – раздался чуточку раздраженный голос моего мужа. Я успела подумать о том, как он будет рассказывать моей маме, как случайно сжег меня на костре, не признав в нарушительнице общественного спокойствия любовь всей своей жизни. «Он будет посыпать голову пеплом!» - грустно сказала совесть. «Тогда пусть сразу готовит кулёчек из газетки! Я могу научить его правильно его сворачивать!» - мрачно заметила я, вспоминая, как в лихие девяностые моя бабушка приторговывала семечками.
Немелодично звеня кандалами, я подошла к трону. Не знаю, как у других, но в моей семье как-то не принято сжигать на костре даже назойливых и очень наглых родственников, приезжающих к моей маме в гости всем семейством с детьми и собакой каждый выходные опустошать холодильник. После такого визита квартире обычно требовалась генеральная уборка, а в особо запущенных случаях – капитальный ремонт. Но до костра дело не доходило. А мы с мужем еще боремся за звание образцовой императорской семьи!
«Встать! Суд идет!» - торжественно объявила совесть. Так я и не садилась!
- Твое лицо мне кажется знакомым! – сказал мой муж, прищурив глаза, словно пытаясь вспомнить, где же это он видел меня раньше? И вправду, где?
У меня даже успела промелькнуть надежда, что он может быть, меня пронесет, и он самостоятельно вспомнит все? Ага! Надейся, жди и верь! Придется помочь ему. Освежить память.
- Это очень мило, что ты меня узнал! – буркнула я, понимая, что надежда уже скончалась в ужасных муках и источает неприятный запах, намекая на то, что пора бы взять лопату и похоронить ее по-божески. Кстати о лопате…
- Ах да! Ты та красавица, которая посмела поднять на меня руку! – спокойным голосом произнес мой суженый, а судя по его прикиду, еще и ряженый, - Ты знаешь, что за это полагается смертная казнь?
- Меня уже просветили, - кивнула я, весьма польщенная комплиментом.
Внезапно он протянул руку ко мне и схватил мой амулет, благодаря которому и начался весь этот цирк.
- Ты где его взяла? – спросил он с некоторым подозрением, рассматривая знакомую побрякушку.
- Купила в бывшем ларьке «Союз печати» вместе с пособием «Как стать властелином тьмы за один день». Продавщица уверяла меня, что у Короля Ада точно такой же. Вот я и повелась. Оказалось, что она мне не соврала! Правда на три рубля обсчитала, но по поводу амулета сказала чистую правду! – саркастически ответила я, стараясь не улыбаться.
- Умничаешь? – холодно улыбнулся мой супруг, выпуская мое украшение из рук, - А зря. Я вот тут думаю, как бы смягчить тебе наказание… Например, заменить костер на пожизненное заключение! И вот если ты сейчас встанешь на колени и будешь ползать в моих ногах, и постараешься убедить меня в том, что это была ошибка, то, возможно, я смягчусь. Ну же, начинай! И не забудь показать всю глубину своего раскаяния.
А в рот тебе не плюнуть? Рановато нам играть в ролевые игры. Мы еще в обычные игры не играли, а тут уже ролевые подавай. «Не верь! Не бойся! Не проси!» - спела совесть, чтобы подбодрить меня. Мне тут же стало интересно, не исполняет ли она обязанности моей гордости? Пожизненное заключение? В этой пятизвездочной камере со всеми удобствами? С возможной амнистией лет так через десять в честь великого государственного праздника и хорошего настроения моего мужа? Разбежалась! Лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас!
- Пол грязный. Пачкаться неохота! – гордо ответила я, понимая, что последует за подобной выходкой, - Я жду-не дождусь того момента, когда увижу глубину твоего раскаяния! Цветочками и открыткой: «Прости, малыш!» ты уже не отделаешься! Не помогут даже плюшевый мишка с жалобными глазками и коробка шоколадных конфет, перевязанная красивым бантиком. Это я тебя на будущее предупреждаю. И если ты захочешь отделаться какой-нибудь дорогой побрякушкой, то можешь сразу выбросить ее. Советую сразу приобрести наколенники… На всякий случай.
- И кто дал тебе право дерзить мне? – поинтересовался мой супруг, глядя мне прямо в глаза.