Страница 7 из 44
«Да, он смотрит. Это нормально. Не думай об этом. И не отвлекай меня».
«Угу…»
– Ты не такая, как обычно.
Наблюдательный, блин.
Легкая улыбка на красных губах:
– В любой девушке должна быть тайна. Каждая из нас способна играть разные роли, в зависимости от настроения и желания. Тебе не нравится, какая я сейчас?
– Нет, что ты! Наоборот.
И дышит, словно загнанный лось.
Смешок в голове:
«Ира, не мешай! Я сосредоточиться из-за твоих комментариев не могу!»
«Прости, буду молчать».
– Могу ли я надеяться на продолжение нашего знакомства?
Что??? Какое продолжение??? Мы договаривались на одно, ничего не значащее свидание!
«Ира?»
Да вот щаз.
«Пусть лесом идет. Тем более, играть так, как ты, я не смогу».
Равнодушное:
«Поняла».
Томный взгляд из-под полуопущенных ресниц.
– Я дам свой ответ завтра. Пока же предлагаю просто наслаждаться сегодняшним вечером.
– О, конечно!
Не к добру людям исполнение их желаний. Гераклит
Ирма:
Ира… Моя необычная новая знакомая, появившаяся внезапно из другого, чуждого нашему, немагического мира… Ее жизнь совершенно не похожа на мою. Она всегда вызывающе одевается, ярко красится, бесстрашно себя ведет, не боится высказывать в лицо свое мнение и никогда не интересуется мнением общественным. В общем, делает все то, от чего я просто прихожу в ужас и что мне всегда хотелось бы. Я втихомолку восхищаюсь ею и понимаю, что сама никогда не смогу жить так, как хочу. Мне этого никто не позволит: ни муж, ни общество… И от одной мысли об этом становится горько.
«И кто тебе сказал, что в такой жизни нет минусов?»
«Подслушивать нехорошо», – не боясь быть увиденной кем-либо в закрытой беседке, куда мои горничные меня вывели сразу же после обеда, якобы подышать свежим воздухом, я открыто улыбнулась.
«Да кто бы говорил, – фыркнула моя собеседница. – Серьезно, Ирма, минусов в моей жизни хватает. То же одиночество, зачастую – невероятное, ложащееся на душу, словно тяжелое могильная плита, просто жуткое несбыточное желание, чтобы рядом был кто-то, кто сможет в одно мгновение решить за меня все мои многочисленные проблемы. А уж о вечном подхалимаже и лицемерии подчиненных, плюющих тебе в спину, я просто молчу».
«А зачем тебе кто-то? – не поняла я. – Ты ведь вполне самостоятельная женщина».
В ответ – долгий вздох.
«Ирма, какой ты, в сущности, еще ребенок. Ну даже если мы отодвинем в сторону великую и несбыточную мечту всех женщин о большой, вечной и чистой любви, то, поверь, от любой самостоятельности рано или поздно очень сильно устаешь. Знаешь, в моей стране некоторые женщины в шутку часто говорят о себе: 'Я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик'. Так вот, мне элементарно надоело быть и тем, и другим, и третьим, и четвертым, и все – в одном флаконе. Хочется банальной искренней, а не покупной заботы, чуткости, внимания. Я уж молчу о нежности, полном доверии и ласке. Хочется, чтобы если не всё, то многое решали бы за меня. Не понимаешь, да?»
«Понимаю, но не со всем согласна. Знаешь, если бы я была на твоем месте, я бы брала от жизни по максимуму и никогда не позволила бы никому решать за меня…»
«Ну в твоей-то ситуации это как раз и понятно. Такой жесткий прессинг, давление, то есть, не каждый выдержит. Слушай, не мое дело, конечно, но зачем ты с ним все это время живешь? Разве у вас в стране нет разводов?»
«Почему нет. Есть. Для мужчин. Женщины не имеют права разводиться с мужем».
Нечто нечленораздельное, видимо, опять ругается.
«Боже, какое средневековье! Хотя там, как я помню, у женщин прав все же было больше. Варварство. Глупость. А если муж бьет? Издевается? Что тогда? Терпеть?»
«Да. Значит, так решили боги».
Недовольное фырканье, как у разозленной кошки:
«Прелестно… Вот нет у вас феминисток. Иначе запели бы ваши ненаглядные мужья высоким фальцетом, да на одну высокую ноту. Ладно, сменим тему. Объясни мне, солнце мое незаходящее, как теперь я должна от нового ухажера избавляться?»
«А он тебе что, совсем не нравится?»
Равнодушное:
«Неа».
Ничего не понимаю…
«Так зачем тогда ты пошла с ним на свидание?»
Смешок. Усталый и грустный.
«Ну хотя бы затем, чтобы дома в одиночестве не сидеть. Все разнообразие».
Я явно чего-то не понимаю…
«Странная причина».
Хмыкает:
«Обычная. Как у большинства женщин моего положения и круга. Но не уходи от ответа, краса моя дивная. Как мне теперь от этого надоедливого ухажера избавиться?»
Дурацкий вопрос, как по мне.
«Не знаю».
Удивление в голосе:
«То есть, как – не знаешь? Ты же как-то общаешься с теми, кто тебе не интересен?»
Почему мне?
«Мужу. Не интересен мужу. Зачем мне с ними общаться? Я их игнорирую, предпочитаю не замечать, пропускаю мимо ушей всё, что они говорят».
Она опять чем-то недовольна.
«Класс. Своих интересов нет, живешь только мужниными. Нет, здесь, к сожалению, игнорить никак не получится – он один из постоянных партнеров».
Сбоку послышались шаги: по усыпанной гравием садовой дорожке кто-то торопливо шёл.
«И кто там?» – с любопытством в голосе.
«Думаю, муж. Служанки так уверенно не ходят, а никто другой сюда не придет».
«Не слышно энтузиазма в твоем голосе».
В эту минуту в помещение действительно четким военным шагом вошел мой супруг.
– Душа моя, пойдем. Ты мне нужна на встрече. Посидишь с вышивкой, поулыбаешься.
«Живой картинкой поработаешь. Или мебелью. Добрый дядя какой, слушай. И щедрый».
Ничего не ответив Ире, я покорно подала руку и позволила увести себя из беседки. Шли мы быстро, и к концу вынужденной прогулки я начала задыхаться.
«Спортом тебе надо заниматься, Ирма. И худеть. А то девчонка красивая, но толстая и слабая».
Очень приятно это слышать…
«Спасибо за добрые слова…»
Устыдить Иру так просто точно не получится.
«Да завсегда пожалуйста. Обращайся. Помогу».
«Не сомневаюсь…»
Встреча проходила в кабинете мужа – темной мрачной квадратной комнате небольших размеров без окон, освещенной только двумя большими магическими шарами, висевшими под потолком и дававшими мутный желтый свет. Из всей мебели здесь были: большой грузный письменный стол из ценных пород дуба, со множеством отделений, запиравшихся магически, широкое удобное кресло для хозяина, оббитое бархатом с позолотой, и четыре крепких дубовых стула для посетителей с шелковыми накидками на сидениях, пара высоких шкафов, постоянно закрытых на ключ (в них муж хранил не особо важные бумаги и разнообразные магические амулеты), и высокое раскидистое древовидное магическое растение аурициус лораниус, стоящее возле большой железной двери и готовое в любой момент парализовать того, кто посмеет войти в комнату с дурными мыслями или намерениями.
«В таком месте вышивать? Тут же ничего не видно! Склеп, а не комната! Он что, совсем тебя не бережет? Хочет, чтобы ты как можно быстрей ослепла?»
Ира негодовала и ругалась. Отвечать я на этот раз не стала: незачем себе душу еще больше травить. Я и так знаю, что муж мало думает о моем здоровье. Вместо этого, вежливо присев в положенном реверансе перед находившимися в кабинете тремя высокими пожилыми мужчинами-аристократами, собеседниками супруга, как примерная жена, сразу же уселась в дальний угол с мгновенно принесенной служанкой корзинкой для рукоделия.
Кто-то что-то говорил, о чем-то жарко спорил, что-то зачем-то доказывал. Я не вслушивалась. Всё равно в этом ничего не понимаю. Прилежно вышивая очередную ничего не значащую салфетку, которую, как и десятки других до нее, потом прислуга с поклоном заберет и небрежно положит на широкий пыльный подоконник в дальней комнате дома, я жалела только, что Ира, похоже, уже исчезла: голос в моей голове затих, я снова осталась одна.
Вот беседа закончилась, и все разошлись. Муж подал мне руку, помог добраться до малой гостиной и вернулся к себе.