Страница 6 из 10
"Тоха всегда любил рыжих" – почему-то промелькнула шальная мысль. Друг был голым, на женщине же из одежды были чулки, туфли и рыжий парик. А ещё у неё был член. Не пристегнутый. Свой.
Судя по тому, что друг лежал на животе, как и этО рыжее создание, скатившись чуть в бок, а эта.. этот… этО… да какая к чертям разница, как правильно, лежалО под ним, то становится понятно, чем и как именно они занимались.
"Хорошо, хоть Тоха эту рыжую имел, а не она его!" – промелькнула у Руслана мысль в тот момент.
Рыжую убили в упор выстрелом в висок. Её мозги и кровь была повсюду в спальне. Антону стреляли в грудь. Реакция у него, даже у пьяного, была отменной. Она то и спасла Тохе жизнь. Руслан очень на это надеялся. Он успел уйти от траектории прямого попадания в сердце. Второй женщины ни живой, ни мертвой, в квартире не было. Выходит, что это она в них и стреляла? Тогда почему не добила? Спугнули?
Даже повидавшие многое и, казалось бы, привыкшие ко всему за долгие годы своей службы, опера, хмыкали, когда проходили в спальню.
Антона Пашкова, как и самого Руслана Никитина, в городе знали. Ещё бы! Половина строящихся зданий в городе дело их рук. Точнее, их фирмы.
Руслан оценил деликатность полицейских. Вслух выразился только один эксперт, пожилой и тучный дядька. Да и он сказал только одно слово:
– Неожиданно! – и полез в карман за перчатками.
Это было совсем не то слово, которое хотелось сказать Руслану, когда он обнаружил друга в таком виде. Они столько лет знали друг друга, через многое прошли, а тут это…
Они столько раз вместе были в сауне и вдвоем, и в компании нужных людей, и с девицами разных мастей и даже цвета кожи, был у них один такой инвестор, любитель экзотики. Но чтоб такой экзотики…
– Эх, Антоха, Антоха!
Никогда, ни при каких обстоятельствах, даже в сильном алкогольном опьянении, Тоха не выдал себя. Он точно так же, как все мужики, развлекался с девками в сауне, вот разве что, чаще предпочитал, чтобы девки ему минет делали, почему то вдруг всплыла одна из особенностей друга. Видимо, вот как раз поэтому же. Мужики всегда смеялись, намекая на размер мужского достоинства друга:
– Антох, не боишься девок своим агрегатом задушить?
На что он всегда отшучивался:
– Не задушить боюсь, а порвать!
Руслан тряхнул головой. Верить в то, что его друг играл на два поля, как сейчас говорят, верить не хотелось, даже после увиденного!
У Руслана взяли показания там же, в квартире друга, записали его данные, номер телефона, предупредили, чтобы не уезжал из города, и отпустили домой.
– Эх, Тоха, Тоха…
Из задумчивости Руслана вывел звук открывающейся двери и голос жены:
– Рус, я дома!
Руслан пошел в прихожую встречать Ирину.
***
Ирина заехала во двор, попутно отметив, что у сына во дворе опять полно машин.
– Да когда ж ты, сыночка, уже нагуляешься то? Вот ведь только вчера же тебя, балбеса, в больницу возила! – усмехнулась она и вышла из машины. Взяла с заднего сиденья машины пакет с вином и деликатесами и вошла в дом.
– Рус, я дома! – объявила с порога.
Муж вышел её встречать, наклонился, дежурно чмокнул в щеку и пошел на кухню. От мужа исходил запах виски. Это было не то, чтобы странно, но обычно её слова по телефону "Соскучился, муж?" означали, что игра началась. Это, конечно, не означало, что муж должен был накинуться на неё с порога, но и не вот это его дежурное чмоканье. Значит, два варианта: либо что-то случилось, либо Руслан опять завел любовницу. И на что она надеялась, когда они с ним обсуждали его похождения? Как там было то: "прошла любовь, завяли помидоры, ботинки жмут и нам не по пути". Может, и правда, хватит уже трястись над увядшими помидорами?
Ирина вздохнула, сняла туфли и прошла за мужем, пытаясь понять, что происходит. Уйти от мужа сейчас, являясь теперь уже хозяйкой двух фитнес центров, Ирина не боялась.
"Может, и правда, подать на развод? Сколько ж можно терпеть то уже?" – мелькнула у неё мысль при взгляде на мужа. Глаз на неё не поднимает, руки трясутся, виски хлещет.
– Рус, что случилось? – спросила она максимально нейтрально.
Руслан поставил пакет на кухонный стол, налил виски в два стакана, один оставил себе, второй поставил перед ней и вдруг сказал:
– Присядь, – кивнул он на высокий стул у барной стойки.
Ирина взяла стакан и послушно опустилась на стул, силясь угадать, что бы всё это значило. Она не любила эти барные стойки и высокие стулья. Может, где-нибудь в настоящем баре они и были уместны, но не дома, не на домашней кухне. Но это была дань моде и дизайнер уговорил их сделать кухню с такой стойкой. Ни поесть за этой стойкой, ни кофе выпить! Обязательно коленями упрешься, если не в ножку этой самой стойки, так в того, кто ещё за ней сидит. Эти стойки и годились то только для того, чтобы вот так, на бегу, присесть одним полупопием на высокий стул, одним глотком выпить что-нибудь и бежать дальше. А как же поговорить в хорошей компании за накрытым столом? Но муж очень странно выглядел, и Ирина не стала с ним спорить, а просто опустилась на стул и приготовилась слушать. Руслан сделал глубокий вдох и произнес:
– Сегодня днем в собственной квартире в Тоху стреляли. Обнаружил его я. Поехал к нему после того, как он всё утро не отвечал на мои звонки, и нашел. Руслан отхлебнул из стакана и продолжил:
– Это ещё не всё. Хочу, чтобы ты узнала это от меня, чем прочла это в новостях. В него стреляли в спальне, в момент, когда он трах…, когда он имел секс с транс…, – Руслан замолчал, не закончив предложения, потом выдохнул и разразился матом.
– Когда он нестандартно занимался сексом? Он жив? – спокойно произнесла вдруг Ирина, выпила одним глотком, всё, что было в стакане, и подтолкнула к мужу по гладкой столешнице свой пустой стакан, предлагая налить ей ещё.
– Да, жив. В реанимации. Он крови много потерял, – Руслан на автомате налил жене ещё, и только потом до него дошел смысл, сказанного ею.
– Хочешь сказать, что ты знала, что Тоха голубок?
– Нет, Рус, он не голубок, Антон бисексуал.
– Что? – муж уставился не неё. Ирина вздохнула и пояснила:
– Рус, бисексуал – это тот, кого привлекает секс и с мужчиной, и с женщиной. Антона вот привлекает секс с женщиной и с трансвеститом. Со вторыми реже, чем с первыми. Он так просто разнообразит свою сексуальную жизнь. Как ты, когда занимаешься этим где-нибудь в коридоре на подоконнике во время приема, например, у мэра, с какой-нибудь официанткой.
Ирина сказала это спокойно и даже как-то буднично. Руслан от неожиданности сначала даже растерялся.
– Да знаю я, кто это! Не надо из меня идиота делать! И речь сейчас не обо мне! – взревел муж, – то есть ТЫ знаешь, что он такой, а я нет?
– Рус, ты сейчас спрашиваешь или утверждаешь? И тебя сейчас только это интересует? Серьёзно, Рус? – Ирина говорила спокойно, всё-таки за почти четверть века она хорошо изучила своего мужа и знала, что сейчас, когда он на взводе, нет смысла кричать на него в ответ.
Обычно муж видел, что она спокойна и успокаивался сам. Руслан мог орать, врезать по стене кулаком от злости, главное было не поддаться его гневу и не начать орать самой в ответ. Ещё хорошо срабатывал маневр под названием "сбить с мысли", поэтому она достала из пакета бутылку вина и хотела протянуть мужу, чтобы он открыл, но шампанское не тот напиток, который был сейчас уместен. Она долго рассматривала бутылку у себя в руке, вот же меньше часа назад она её купила, представляя, как они откроют её с мужем и отметят открытие второго её фитнес центра. Она даже знала, что Руслан будет строить из себя обиженного, что она в компаньоны взяла не его, а Антона. Ирина вздохнула и шагнула к холодильнику для вина, с намерением убрать бутылку туда. На Руслана сегодня не действовали её методы успокаивания, он продолжал орать:
– Вот тебе и лучший друг! Вот как? Ну, скажи мне, дорогая жена, раз уж оказывается, что ты лучше меня знаешь его, как такое может быть? Ведь мы же с ним там, – Руслан неопределенно махнул рукой, – под пулями спина к спине! И здесь от наездов местных крышевателей! И вдруг Тоха – голубь! Да как так то?