Следователь

-…Он работал у господина Матика некоторое время, – рассказывал Гастон, пока коляска, управляемая замысловатой ворожбой, пробиралась по узким улочкам Развала. – Сначала в служебном доме, а потом – в усадьбе. Механик. Чинил котлы, чистил дымоходы, занимался водопроводом, печами. Много пил, но мастер был – золото. Я его часто видел – странный и нелюдимый человек. Это если трезвый. Когда закладывал за воротник – а случалось такое частенько – развязывался, но приятнее от этого не становился… Да… 

- Дважды. Оба раза мелкие кражи. Еще раз привлекался за изнасилование, но был оправдан из-за недостатка улик.

- Нет. На службу его взял я. Мало кто хочет работать у Матика на дому: требуют много, а платят… Платят как обычно. Но одно дело – устроить по недосмотру протечку у какой-нибудь Софочки с Кошачьей Улицы, и совсем другое – у городского головы. А работы в городе и так хватает. Понимаете?

- У него был… э-э-э…  конфликт с подозреваемой незадолго до смерти. В бумагах все это есть, потом почитаете. Я, если честно, надеялся, что она заявит на него в жандармерию и этого Сплита посадят, но…

- Угу. Совсем иначе.

Дрожащий огонек мигом изгнал из комнаты всю ее жуть пополам с мистическим ужасом. Нет, ощущение ядовитого холода никуда не делось, но как бы потеряло актуальность – с утра в кабаке, где хозяевам прижимистость не позволяет подкинуть в печку лишнюю лопату угля, воздух бывает и поядреней. 

И широкая двуспальная кровать у стены. 

- Тут его и нашли? – следователь кивнул на кровать. 

Фигаро хмыкнул и, подойдя к столу, снял стеклянный колпак с лампы. Повозился с фитилем, зажег лампу от почти догоревшей спички. В комнате сразу стало светло – было видно, что за лампой, как и за примусом, хорошо следили. 

- Фрюк, госполин следователь. Гуга Фрюк, – старикашка аж подпрыгивал, стараясь заглянуть за плечо Гастону, стоявшему в дверном проеме. Получалось у него плохо – Гастон был мужик немаленький. 

- В тот вечер, господин следователь. Часы на башне как раз пробили десять.

- Не жандармам. Я сразу побежал в отделение Инквизитория. Извозчика взял! Отдал полтину с мелочью…

Домоправитель захихикал, потирая руки. Гастон возвел очи горе; судя по всему, историю своей невероятной проницательности старичок рассказывал при нем уже не в первый раз.

- А дальше?

- Ага, – Фигаро почесал затылок. – То есть входная дверь была заперта. А окно?

- Ясно, – Фигаро пожал плечами. – Что ж, пока рано делать какие-либо выводы. А ну-ка…

При виде загадочной штуковины домоправитель просиял.

- Ну, моя-то получше будет – проворчал Фигаро. Он что-то подкрутил в своем загадочном приборе, энергично встряхнул его, будто врач – ртутный градусник и поднес «манометр» к кровати. Стрелка тут же задергалась.

- Да. Регистратор асинхронных колебаний или, попросту, мерило. Внутри – сложный часовой механизм, грелка и сухой конденсатор. Ворожба – любая ворожба – нарушает законы природы и оставляет след, который не исчезает довольно долго. В таких местах точная механика сбоит. Чем большую чушь показывают приборы внутри кожуха, тем сильнее отклоняется стрелка, тем мощнее след от ворожбы. Смотрите, Гастон: над местом смерти господина Сплита стрелка дергается почти в конце желтого сектора. Да уж, врезали ему так врезали…

- Экто-пыль. Обычно появляется в местах… – он многозначительно взглянул на Гастона. Тот упер руки в бока, и широко улыбаясь, посмотрел следователю прямо в глаза.

- Ну что вы! – Фигаро казался смущенным. – Просто вокруг господина Матика и его знакомых увивается, кажется, целая свора колдунов.

- Да, пожалуй. – Фигаро спрятал перчатки, взял со стола мерило, поднес к глазам циферблат. Хмыкнул. Поводил мерилом над столом. Опять хмыкнул, кашлянул. Поднес устройство к лампе, затем к спинке стула. Что-то бормоча себе под нос вскарабкался на табурет и принялся вертеть мерилом у потолка.

- Н-н-нет... Нет, все в порядке. Минуточку… Следователь слез на пол и насвистывая под нос королевский гимн (фальшивил он жутко) встал на четвереньки и в мгновение ока забрался под кровать. Некоторое время он возился там, задевая мерилом металлические ножки и что-то бормоча, затем выбрался на свет божий, встал, отряхнул колени от пыли и принялся кружить вокруг входной двери.

Покончив со своими манипуляциями, Фигаро спрятал мерило обратно в саквояж, еще раз внимательно осмотрел комнату, дернул плечом и повернулся к домоправителю.