Следователь

Фигаро сидел за маленьким столиком у окна в холле, доедал безвкусный гренок с куриным крылышком и наполнял пепельницу трубочным пеплом. Рядом на бильярдном столе расположился Винсент Смайл с миниатюрной чашечкой кофе в руке. Главный городской жандарм снял пальто и остался в приталенном бежевом костюме: узком, аккуратном и дьявольски элегантном. Лицо Смайла выражало глубокую задумчивость. Он что-то бормотал себе под нос и постоянно чесал затылок автоматическим пером с золотым колпачком, так что в результате этих манипуляций шевелюра жандарма, ранее уложенная волосок к волоску, превратилась в некое подобие картины Адольфа Хистора - младшего «Взрыв на макаронной фабрике».

Следователь его понимал.

- Так, – сказал начальник тудымской жандармерии, допивая кофе, – подведем итоги. Что у нас есть? Попробуем восстановить картину событий. Вчера, около девяти часов вечера, в номер двадцать семь – кстати, «люкс» – въехал некий господин, записавшийся в книге посетителей как Виктор Вивальди. Он заплатил сразу за три дня; платил наличными. Золотом. Причем лакей на входе утверждает, что приехал этот Вивальди в экипаже, описание которого – тут Смайл поднял палец – полностью соответствует описанию повозки Адама Фулла.

- «Вызывающе-заносчивый», процитировал Смайл. – Так сказала горничная, менявшая в номере Вивальди постельное белье. Потому как то, что там уже было, показалось ему несвежим.

- …Наш диковинный самоубийца, некий Альберт Виктум, двадцати трех лет от роду. Все, дальше провал. За ночь других вызовов от посетителей не поступало, Виктума никто не хватился, до самого утра никаких происшествий не случилось. Его нашла дежурная горничная около двух часов пополудни. Вивальди в номере не было. Когда он вышел и где он сейчас – неизвестно. Никаких записок и распоряжений Виктор Вивальди не оставлял, никаких личных вещей в номере не забыл. Разве что сигарный пепел.

- Имеем? – жандарм поморщился. – Пока что имеют нас. Что мне писать в предварительном заключении? Вчера на станцию «Тудымский тупичок» прибыл некий мужчина сорока лет, который не уехал вместе со всеми, а подождал, пока пассажиры разъедутся, а дорогу завалит снегом. Все это время он отсиживался… где? В вагоне? В сортире? Понятия не имею. Как бы там ни было, около шести часов он выбрался из своего убежища и отправился договариваться с извозчиками о поездке в город. Причем выбрал он, почему-то, именно Адама Фулла. Более того, договорился он с Фуллом, видимо, заранее, потому что, как утверждает извозчик Бушля – пьяница и грубиян – Фулл просто вышел за дверь и не вернулся. Непонятно как, но на честном слове и на одном колесе Фулл довез этого типа до города. Наверное, с извозчиком он тоже расплачивался золотом. После того, как Фулл высадил своего пассажира возле «Глобуса», а сам поехал замерзать в снегу, предварительно покатавшись где-то еще часа четыре, наш странный гость...

- …заплатил за номер, поругался с горничной и около полуночи вызвал к себе прислугу. Виктум, очевидно, немного опоздал, поэтому так расстроился, что перерезал себе горло. Типа как самурай, не вынесший позора, режет себе брюхо наискосок. Вивальди, натурально, ужаснулся такому экспрессивному проявлению местных нравов и в панике сбежал заливать шок в какой-нибудь кабак.

- Полный и абсолютный, – Смайл покачал головой. – Я уже послал человека проверить, не остановился ли этот Вивальди где-нибудь еще.

- Стоп! – главжандарм встал с бильярдного стола и отряхнул брюки. – Фигаро, хватит темнить. Вы говорили, что у Вас есть какая-то идея. Выкладывайте.

- Это уже не идея. Я почти уверен в своей правоте.

- Детектор асинхронных колебаний. Ну, или «мерило», если по-простому. Регистрирует остаточные следы ворожбы.

- Показания есть в обоих случаях, но нетипичные. Следы эфирных напряжений слабые. Использованной силы явно недостаточно для сотворения даже простейшего заклятья. Меня больше всего насторожило странное поведение погибших перед смертью и состояние господина Борна.

- Головная боль. Отсутствие аппетита. Провалы в памяти, тремор рук и проблемы с ориентацией. И это еще не все. У этого слуги из номера хватило сил перерезать самому себе горло, что уже на грани возможного. Плюс судороги, не до конца расслабленные мышцы. Я уверен, что вскрытие покажет полнокровие мозговых оболочек, возможно, даже, точечные кровоизлияния.

- Скорее всего, – Фигаро говорил медленно и четко, – вы имеете дело с псиоником. Причем псиоником, чьи возможности существенно превосходят средние показатели для псиоников в целом.

Фигаро вздохнул и пустился в разъяснения:





- Почему так? – жандарм внимательно слушал; лицо его было напряжено.

- Ага! – Смайл потер лоб, – кажется, понимаю. Это, вроде как, велосипед: поначалу ты постоянно думаешь, куда повернуть руль, чтобы не свалится в канаву. А потом все происходит само собой: крутишь себе педали и едешь.

- Тогда почему этих ваших… псиоников не берут к себе на службу те же Серые Плащи? Или Инквизиция? Дьявол, да я сам бы не отказался от дознавателя, который вытащит улики прямо из черепушки подозреваемого! – Смайл нервно хохотнул.

- Почему?

- Я не понимаю.

- Но Инквизиция…

Надо отдать должное начальнику городской жандармерии: он не разозлился. Не побеждал кому-то драть вихры, отправлять посыльных, бить в набат и вообще поднимать шум. Он просто сел на стул у стены и задумался.

- А что в такой ситуации посоветует следователь ДДД?

Смайл качал головой и грустно улыбался.

- Ваш убийца, Винсент, – следователь зевнул. – Я устал. И не хочу иметь с этим делом ничего общего. Я обещал Вам консультацию – она закончена. Отвезите меня домой, пожалуйста.

- Хорошо. Я не могу Вас упрекнуть в нежелании помочь – Вы рассказали все, что знали. Идемте, мой человек отвезет Вас, куда захотите.

Начальник жандармерии махнул рукой.