Нити судьбы

— А он сам ничего тебе не говорил?

— Он сказал только, что ты его каким-то образом подставил, но в подробности не вдавался.

— Ясно. Тогда давай так. Как я и сказал в начале занятий, ударь меня или, хотя бы, дотронься один раз. Если сможешь это сделать, то я отвечу на твой вопрос. Если же нет, то будешь допытываться у своего Винсента и, вряд ли, чего-нибудь добьёшься. Согласна?

— Да, согласна.

«Так, значит, со стороны слепого глаза нападать бесполезно, — размышляла я. — Реакция такая же, как со стороны зрячего. Удар в пах тоже вряд ли прокатит, так как Дэм, наверняка, ждёт от меня этого. Значит, у меня есть только один выход — застать его врасплох. Но как это сделать? Застать врасплох того, в ком течёт кровь оборотня — задача практически невыполнимая. Надо сделать что-то такое, чего Доберман никак не может ожидать. Но что?»

— Слушай, Дэм, — начала я, — прежде, чем мы начнём, я хотела сказать ещё одну вещь.

— Какую?

— Ну, понимаешь… Это… Очень смущаюсь это говорить… Короче, ты мне нравишься! — выпалила я. — Нравишься с тех самых пор, как я тебя впервые увидела! Ты примешь мои чувства? Я ради тебя даже с Винсентом расстанусь!

— Чего?!

Вы бы видели изумлённое лицо Дэма в этот момент! Я, наверное, никогда не забуду это выражение лица! Знаете, это было лицо человека, который путешествовал по Северному полюсу и, внезапно, встретил там, среди снегов, африканского слона! Не теряя времени на ожидание, пока парень придет в себя, а сделав грустные глаза, как будто сейчас расплачусь, подошла к нему и… просто хлопнула его по плечу.

— Я выиграла, Дэм! Я до тебя дотронулась, — объявила, донельзя довольная собой, я.

— Милена!

— Что «Милена»? Ты сам сказал пользоваться любыми методами для победы, так что я ничего не нарушила. И это был единственный способ, который я смогла придумать. А теперь ты должен выполнить то, что обещал — рассказать о причине вашей с Винсентом вражды.

— Да уж, оригинальный способ для победы! — рассмеялся Дэм. — В театральную школу поступать не пробовала? Думаю, ты бы прошла без вступительных экзаменов.

— О, ты не представляешь, сколько раз мне приходилось уверять воспитателей интерната в своей невиновности, когда это было совсем не так. Делать безобидную мордашку и невинные глаза я научилась давно. Так, Дэм! Не уводи разговор в сторону! Рассказывай!

— Хорошо-хорошо. Не нервничай ты так. В общем, с Винсентом мы познакомились на первом курсе. Учились мы в одной группе, да и комнаты наши были рядом. Кай в нашей школе тогда ещё не учился — он появился только на втором году обучения первого курса. А пока мы с Винсентом были чуть ли не лучшими друзьями.

— И вам обоим понравилась одна девушка, да? — предположила я.

— Нет, — покачал головой Дэм. — Дело было совсем в другом. В то время в «Шисуне» учился парень по имени Элиас Ритхер. Он был гипнотизёром — мог заставить человека сделать всё, что угодно, вплоть до убийства. И это учась ещё только на первом курсе. Боюсь даже представить, что было бы, если бы он продолжил учиться дальше.

— Ты сказал «если бы»? Его что, отчислили?

— Его не отчислили. Он погиб.

— Как, погиб?

— Да вот так. Всё началось в тот день, когда Элиас подошёл ко мне и предложил подзаработать. Я тогда был совсем дураком и, даже не узнав сначала, что от меня требуется, согласился. Элиас просто попросил меня последить за одним человеком в городе. И я стал за ним следить, а затем рассказывать обо всём Ритхеру. И вот, однажды, при очередной встрече с Элиасом, поговорив с ним минут пять, я почувствовал сильное головокружение, а затем, вообще, отключился. Что происходило за то время, что я был без сознания, я не знаю. Но когда я очнулся, оказалось, что я убил того человека, за которым следил всё это время. Разорвал ему когтями горло. А ещё позже выяснилось, что я не только этого человека убил, но и подкинул его окровавленную одежду в комнату своего друга Винсента.

— Что? Как такое возможно? И ты этого, вообще, не помнишь?

— Вообще не помню. Всё это было похоже на действие гипноза, когда гипнотизёр заставляет человека что-то сделать. Человек это сделает, но помнить этого не будет. Так было и здесь. Я сразу понял, что с самого начала моей задачей была не слежка, а убийство. Мной просто воспользовались, как инструментом для дела. И все мои догадки подтвердились. Элиас сам мне позвонил и, смеясь, всё это рассказал — и про убийство, и про то, как я проник в комнату Винсента и, по его приказу, подбросил ему одежду убитого.

— Но если это так, то зачем надо было что-то подбрасывать Винсенту? Ритхер свалил бы на тебя полностью всю вину, да и делов-то.

— Элиас всегда недолюбливал Винсента. Хрен знает, почему. Всегда пытался его чем-нибудь задеть, подколоть, поиздеваться, вызвать на драку. Возможно, Элиасу не нравился прямой и честный характер Ванхама, ведь сам он был парнем скрытным и не очень-то правдивым. Говорят, что противоположности притягиваются, но в этом случае, оказалось, наоборот. Поэтому, я думаю, что Ритхер решил убить двух зайцев одним ударом — и человека завалить чужими руками и Винсента подставить, а заодно, и наши с ним отношения испортить. И всё это у него получилось. Винсента затаскали по допросам, очным ставкам, опознаниям и так далее. Конечно, потом выяснилось, что Винсент не имеет к этому преступлению никакого отношения, но… выяснилось это далеко не сразу. Разумеется, Ванхам всё это время был на взводе. Был весь дёрганный, нервный… И чёрт же меня дёрнул рассказать ему обо всём именно в тот момент. Я ему рассказал и об убийстве, и о том, что это я подкинул ему одежду убитого, и о своих догадках насчёт Элиаса, и том, что он мне говорил по телефону.

— И что?

— Винсент мне не поверил.

— Но почему?

— Он решил, что я рассказываю ему об этом, чтобы отвести от себя подозрения или что-то вроде этого. И это действительно так выглядит со стороны, тебе не кажется? Я сваливаю свою вину на гипнотизёра, чтобы самому избежать ответственности. Я бы на его месте, наверное, тоже не поверил бы.

— А как же этот самый гипнотизёр? Он же мог подтвердить твои слова!

— Нет, не мог. В тот же день, после телефонного разговора с Элиасом, он исчез. А через несколько дней его тело нашли в канаве, с простреленной головой. За что его убили и зачем ему нужна была смерть того человека, которого я убил — неизвестно до сих пор. Но, суть в том, что когда Винсент высказал мне то, что он мне не верит, он сказал, что не расскажет полиции, кто на самом деле убийца (типа, в память о нашей дружбе), а взамен я больше никогда к нему не подойду. Вот и вся причина того, почему с Винсентом у нас, мягко говоря, натянутые отношения.

— И ты ни разу так больше и не пытался поговорить с Винсентом?

— Нет, не пытался. Винсент — парень хоть и не злой, н зато упрямый и злопамятный. Попытайся я ему снова всё объяснить, он бы снова вспылил и, на этот раз, выполнил свою угрозу — сдать меня полиции. А в тюрьму мне не очень-то хочется. Если я не смог Винсенту доказать, что был под гипнозом, то уж полиции, тем более, не смогу.

— А почему ты мне так спокойно рассказываешь обо всём этом? Об убийстве и обо всём остальном? Не боишься, что я тоже тебе не поверю и сдам тебя?

— Нет, не боюсь. Во-первых, я не думаю, что в твоём характере «стучать» на кого-то. А во-вторых, даже если бы ты и захотела это сделать, тебе бы Кай этого не позволил — он тоже в курсе этой истории.

— Значит, ты мне рассказал об этом только потому, что был уверен, что из-за Кая я никому ничего не смогу рассказать? — возмутилась я.