Нити судьбы

— Приятного аппетита, — низким голосом произнёс Кайома, подойдя ко мне. — Вот мы и снова встретились.

— Не удивительно, с учётом того, что мы живём и учимся в одном здании, — буркнула я, демонстративно смотря в другую сторону. — Слушай, ты очень удивишься, если я скажу, что ты мне не нравишься и что твоё общество меня не особо прельщает?

— Ну, зачем же так грубо? — произнёс Кайома, садясь за мой стол. — Я ведь к тебе со всей душой. Вот, даже комнату твою вчера найти помог.

— За комнату, спасибо, но… Я не помню, чтобы предлагала тебе присесть рядом, — возмутилась я. — Знаешь, в чём твоя проблема?

— Нет. И в чём же? — с интересом спросил парень.

— В том, что ты наглый тип, нисколько не считающийся с чужим мнением, ни по какому поводу! И вообще, что тебе от меня надо?

— Мне ничего не надо. Мне просто интересно общаться с новыми людьми. Тем более, с красивыми девушками.

«Красивыми? Ты меня просто с утра не видел!» — про себя подумала я, а вслух сказала:

— Ты знаешь… Я из тех людей, которые в первую же встречу составляют себе мнение о человеке. И изменить это моё первое мнение очень сложно. А ты мне не понравился с первого взгляда.

— А ты, оказывается, не только смелая, но и прямолинейная! — рассмеялся Кайома. — И ты мне нравишься всё больше и больше.

— Да неужели? — буркнула я. — А вот ты мне нравишься всё меньше и меньше.

— Кайома! — позвал кто-то. — Подойди сюда! Дело есть.

— Эх, что же вы так не вовремя-то со своими делами? — вздохнул парень, вставая из-за стола. — Ну, что ж. Как ни прискорбно, но я должен идти. Скоро увидимся, Милена, — и он ушёл.

— Блин, почему этот придурок ко мне прицепился? — с раздражением спросила я Дорея, который ни разу не вмешался в мой разговор с лидером «Макфея». — Я ему практически открыто уже заявляю, что он меня бесит! А что я слышу в ответ? То, что я ему ещё больше нравлюсь!

— Может, твоё отношение Кайому и привлекает? — ответил Дорей. — Конечно, он многим в «Шисуне» не нравится, но говорить ему об этом настолько откровенно… На такое никто не решается. А тут являешься ты, которая говорит ему об этом совершенно спокойно. Вот ему и стало интересно.

— Так мне, чтобы он не лез, надо было молчать в тряпочку? — усмехнулась я. — Ага, не дождётся! Хотя… Вот что странно. Несмотря на общение с этим бандитом, моё настроение нисколько не ухудшилось.

— Это всё благодаря Николь, — сказал демон.

— Что ты имеешь в виду? — удивилась я.

— Способность у этой девушки такая. Её кожа выделяет гормон радости — эндорфин. И, когда она общается с кем-то, у её собеседника повышается настроение. Чтобы это произошло достаточно пообщаться с Николь всего несколько минут, — объяснил Дорей.

— Ух ты, какая интересная способность!

— Ага, только, по большому счёту, бесполезная. Ну, повысишь ты маньяку, который нападает на тебя, настроение и что? Тебе от этого лучше станет?

— Почему бесполезная? Между прочим, когда у преступника хорошее настроение, он гораздо лучше поддаётся уговорам, — пробормотала я, посмотрев на часы. — Ну что? Пошли записываться на факультатив? — сказала я Дорею, вставая из-за стола.

— Ты иди, а у меня появились дела. На факультативы записываются в учительской, которая находиться на втором этаже. Ты её сразу найдёшь.

— Сразу найду? Мне что-то такое директор говорил про мою комнату, — пробормотала я. — Хорошо. Я пошла. А ты-то когда вернёшься?

— Часа через два, не раньше, — сказал он и тут же исчез, как будто растворившись в воздухе.

— Надо будет потом сказать Дорею, чтобы он не исчезал так неожиданно, — решила я и направилась в учительскую.

Я ожидала, что с учительской получиться так же, как и с моей комнатой. То есть, найти сама я её не смогу и опять придётся кого-то спрашивать. Но я ошиблась. Учительская оказалась первой же дверью на втором этаже. Я подошла к двери и хотела зайти, но услышав голоса завуча и Шейна Келлера, почему-то передумала. Я захотела узнать, о чём они говорят.

— Шейн, да что с тобой творится? — обеспокоенно сказал Вейн. — Ты какой-то задумчивый с того момента, как мы привели эту новую ученицу — Милену Бэлоу — в школу! Надеюсь, ты в неё не влюбился?

— Нет! Здесь дело в другом! — быстро ответил Шейн. — Просто… меня кое-что беспокоит.

— То, что тебя кое-что беспокоит — это я заметил, — с раздражением бросил Доминик. — Что именно?

— Понимаешь, когда я вчера заглянул в мысли Бэлоу, — начал Келлер. — Я машинально заглянул в её прошлое. Ну, глубоко я не копался — так, поверхностно посмотрел, но… В общем, было что-то странное в воспоминаниях Милены семилетней давности. Короче, у меня было такое чувство, что они фальшивые. Ненастоящие.

— Что? Что значит — ненастоящие воспоминания? — удивился завуч.

— Это когда кто-то специально изменяет человеку память. Человек помнит то, чего на самом деле не было, а настоящие воспоминания для него закрыты. Такое обычно делают, если человек стал свидетелем какого-то преступления, а преступником оказался либо отличный гипнотизёр, либо телепат высокого класса. И вот, чтобы не убивать свидетеля, этот преступник просто стирает ему воспоминания и заменяет их на фальшивые, поддельные, — объяснил Шейн Келлер.

— Но кому могло понадобиться стирать память Милены Бэлоу? Насколько я знаю, она до двенадцати лет жила роскошной жизнью, хотя и с нелюбящим отцом. По-моему, она никак не могла влипнуть в какую-то историю. По крайней мере, даже если бы это и случилось, её отец наверняка бы знал об этом, — произнёс Доминик Вейн.

— Да дело не только в этом! — воскликнул преподаватель по рукопашному бою. — Проблема в том, что поддельные воспоминания делаются на короткий срок, то есть на время совершения преступления, а это обычно не больше пары часов. У Милены же… Её ненастоящие воспоминания занимают два года! Понимаешь? Она не помнит двух лет своей жизни! Ну, точнее, помнит, но не то, что было на самом деле.

— М-да… И что будем делать? Попытаемся вернуть ей настоящую память? Ты, вообще, сможешь это сделать?

— Не знаю, — честно ответил Шейн. — Во всяком случае, это будет очень трудно сделать. Без всяких сложностей вернуть ей память может только тот, кто и стёр её. Хотя, правильнее говорить, не стёр, а закрыл фальшивкой. Но я не уверен, стоит ли нам лезть в это или оставить всё, как есть. В конце концов, мы не знаем, кто и зачем закрыл воспоминания Милены Бэлоу. Вдруг она вспомнит такое, что никогда и не хотела бы вспоминать.

— Лично я предлагаю не трогать воспоминания Бэлоу, — сказал Доминик. — Ты прав. Мы действительно не знаем, что там было в прошлом у этой девушки. Пусть всё останется так, как сейчас. И ты тоже прекрати заморачиваться по этому поводу.

— Легко тебе сказать — не заморачивайся! Я до вчерашнего дня никогда в жизни не видел, чтобы поддельная память два года была…

— Хоть и не видел, но забудь об этом, — посоветовал Вейн. — Просто представь, что ничего этого не было. И воспринимай это, как приказ своего кукловода!

— Между прочим, я стал твоей марионеткой не совсем добровольно, — притворно возмутился Келлер. — Ты меня заставил!

— Ага! Ну, конечно! А кто, интересно, буквально умолял меня стать его кукловодом? — ехидно спросил завуч.

— Врёшь! Не было такого!

Я не стала дальше слушать их разговор, а отошла от учительской, на скамейку, которая стояла неподалёку. Я села и ещё, наверное, минут пять не могла ни о чём думать. Я была просто в каком-то ступоре. Мысли так спутались, что разобраться в них не смог бы даже самый лучший телепат. Наконец, я немного пришла в себя, и моя первая связная мысль была: «Что за чушь?!». Ну, а как вы думаете — много таких людей, которые поверят в то, что его воспоминания о детстве были кем-то подделаны?!