Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 40 из 84

Есть другая книга о них, она так и называется "Древние руны", но из неё убраны разделы, посвящённые запретным нынче магическим обрядам. И, по словам Наталии, зря. Так как, ненормальных хватает, и они пытаются восстановить запретное, калечась сами, и, что ещё хуже, нанося вред другим.

- Не знание вред, а дурное его применение, - сказала Наталия, передавая мне книгу. - Лишь от тебя зависит, какой путь ты выберешь и чего достигнешь.

Но, моя радость была недолгой. В очередной раз, убедилась, что Орлова ничего так просто не делает. Количество заданий на дом возросло настолько, что я была вынуждена перестать плести кружева, так как отказаться от прогулок с Сашко было выше моих сил, а времени, после уроков оставалось лишь на что-то одно.

Спустя месяц такой учёбы, я нередко засыпала за столом, роняя голову на книгу. Девчонки укладывали меня спать. И жаловались директору.

Наконец, так и не изменившая своего неприязненного отношения ко мне, сестра Анна всё-таки решила выступить в мою защиту и сходила к Орловой. И вернулась ничего не добившись. Наталия требовала, требовала и требовала.

- Усердие, усердие, усердие, - постоянно твердила она. А где мне время взять?!

Те воспитанницы, кто был прежде, потихоньку уходили, их сменяли новенькие девочки. Страх ушёл, на его место пришли дружба, ссоры, крики, примирения, смех, то что и должно быть у детей. Магиков привозили редко, и, как-то, само собой получилось разделение на группы: магики и "обычные". Что очень портило мне жизнь.

Мне казалось, что все ополчились на наши с Сашко отношения. Наталия продолжала задавать много. Девчонки, "обычные", несмотря на усилия Залии, продолжали жаловаться, что я засыпаю, а они не могут учиться, так как стол занят.

Однажды в городе, в парке, через который ходила к Орловой, я увидела сестру Анну, сердито выговаривающую что-то Сашко, стоявшему перед ней, опустив голову. В этот день я узнала, что монахиня его старшая сестра. Этим и объяснялось её отношение ко мне: семья считала, что Сашко заслуживает лучшей девушки, чем сирота, не знающая кто её родители, обладающая магией, да и непонятно в кого способная обратиться.

Но, это ещё больше сближало нас с Сашко. Он знал так много и рассказывал так интересно, что можно было бы слушать часами, вот только встречи наши слишком коротки.

А ещё он сводил меня в гости к своему другу. Всю дорогу я спрашивала: "Зачем мы идём?", но он лишь загадочно улыбался.

Если мне сказали, что за чужие рисунки платят большие деньги, наверно, я бы посмеялась. Но, те рисунки, которые висели на стенах в доме, куда Сашко меня привёл...Я плакала, глядя на них. Не могу объяснить, что было со мной. Мне казалось, они разговаривают со мной. Даже та крохотная птичка, вспорхнувшая с куста. Это как посмотреть вокруг и увидеть всё по-другому.

Наталия учила меня магии, Сашко учил замечать то, что вокруг. У него было особенное понимание мира, и он делился со мной.

Иногда он целовал меня, нежно, бережно, и тогда я твёрдо верила, что мы всегда будем вместе.

 

Время летело быстро и незаметно. Как-то неожиданно наступила осень, ещё вчера зелёные листья стали окрашиваться в жёлтые и красные цвета.

Махнув рукой на попытки научить меня, Залия сама сшила мне два платья и осеннее пальто.

Я немного подросла, и у меня, к моей радости, появилась фигура. И прежние платья стали малы. Теперь я уже носила лиф, как и другие девушки, и перестала походить на ровную доску. Но, несмотря на это, в колонне воспитанниц, я всё равно была самой маленькой по росту, и выглядела хрупкой, даже младшие девочки были выше и плотнее меня.

Подруг, кроме Залии, у меня не появилось. Магики смотрели на меня свысока: они - подмастерья, деньги зарабатывают, а я - ученица, никакого дохода. "Обычные" не могли простить, что Сашко выбрал хромоножку, каждый раз, когда он провожал меня до ворот приюта, они задирали и дразнили меня.

Постепенно я смирилась со своим одиночеством в приюте. У меня Сашко, а всё остальное неважно. К тому же, Хой, встретив меня однажды в городе, передал мне два измятых письма, попеняв, что я не прихожу в таверну, а так давно бы их получила.

Одно было от Жанны, она рассказывала, что устроились они неплохо, работают, снимают дом на две семьи. Крошка Илия выросла и такая забавница. Жанна родила сына, Свир сходит с ума, опекая жену и ребёнка. Лир, прихвативший кой-какие деньги с собой, первое время бездельничал, а Птичка ему потакала, но Свир разозлился и предложил разъехаться, и Даша, быстро сообразившая, что ей придётся работать за себя и за Лира, отказалась. Втроём они выпихнули этого лодыря учиться и теперь он управляет постоялым двором. Жанна не жаловалась, но я и сама догадывалась, как трудно пришлось им на первых порах. Хвала Всемилостивой! Всё наладилось со временем в их жизни.

Второе письмо, скорее записка, от Свира. Он написал, чтобы в случае чего, я смело обращалась к Хою, но это я уже и сама поняла.

Судя по измятости и грязи на бумаге, письма не раз переходили из рук в руки. Очевидно, боясь Орловой, Жанна и Свир не рискнули воспользоваться почтой.

Всё ближе и ближе был день, когда мы с Наталией отправимся на соревнования. Мне уже стало казаться, что я никогда не смогу выучить всего, что необходимо. Орлова последнее время всё мрачнела и мрачнела. Замечания сыпались на меня постоянно, отнимая последние крохи уверенности в своих силах.