Страница 15 из 84
В одном большом лежала вещь похожая на раковину, когда я взяла её раздался щёлчок и крышка откинулась. Это был портрет юной девушки, очень красивой: узкое лицо, маленький, прямой нос, брови как крылья птицы, и глаза похожие на спелые ягоды крыжовника, и цветом, и прозрачностью. Волосы необычного солнечного цвета - светло-жёлтые у корней, они постепенно становились розово-оранжевыми к кончикам. Я очень внимательно рассматривала незнакомку, стараясь запомнить каждую деталь её лица, Не знаю откуда знаю, но я твёрдо уверена - это моя мама, так она должна была выглядеть. Кто же ты мамочка? Почему мы всё время переезжали? Кто я?
Задумавшись, я пропустила момент, когда вернулась Жанна и вздрогнула, увидев руку, протянутую к портрету.
- Можно посмотреть? - тихо спросила девушка, и я, нехотя, отдала ей портрет.
- Это "розовое" золото, самое дорогое, - в голосе Жанны слышалось сочувствие, она пыталась увести меня от грустных мыслей, но мне было плевать и на золото, и на розовый жемчуг, которым была украшена "раковина" по ободу. - Это твоя мама? Красивая...
Я не могла и слова сказать - они колом стояли в горле, мне не хватало воздуха, и сердце то замирало, то бросалось вскачь. Я помню маму другой, совсем другой.
Жанна достала кубик из стекла, который находился в другом большом ящичке, и восторженно ахнула.
Я подняла голову: вот это да! За прозрачным стеклом, в воде колыхалось растение с тонкими светло-зелёными листьями по которым тянулись розовые линии. Живое!
Когда я прикоснулась к стенке кубика, листья потянулись к моему пальцу, прижавшись к стеклу с той стороны.
- Ты смотри! Оно тебя "узнало", здоровается. - Жанна улыбнулась. - Всё будет хорошо. Должно быть. А, если что, человек, Рани, ко всему может привыкнуть, если есть необходимость, надо только волю и желание проявить. Иначе, мы не выживем.
Она это мне или себе говорит?
Девушка упрямо вздёрнула подбородок, и, тихонечко рассмеявшись, тряхнула головой. Вот и пойми её.
В двух длинных отделениях лежали иглы для плетения кружев: длинные, из того самого "розового" золота с розовыми же жемчужинами на кончиках. В одном - жемчужины были чуть больше, чем в другом.
Наверно, и в третьем ящичке что-то когда-то лежало, но сейчас он был пуст.
Кажется, я очень богатая девушка...Только зачем мне всё это? Я бы предпочла, чтобы получить ответы. Когда знаешь, легче жить...
Незаметно прошёл ещё месяц. На деревьях появились первые жёлтые листья. Стало холодать. За окнами завывает ветер и стучит противный моросящий дождь, а в нашей комнате не топят.
Дней десять назад Жанна заставила меня разбираться в записях старухи-ведьмы, сказала, что раз та прислала травы, значит в тетрадке есть знания, как их использовать. Половина девочек, особенно младшие, ходят постоянно простуженными.
Никак не могу понять - зачем Иране такое отношение к нам? Однажды не выдержала и спросила у Птички, она горько усмехнулась и сказала, что у директора такая натура - творить зло тем, кто не может дать сдачу. А мне велела не задавать глупых вопросов и перестать быть наивной и искать в людях добро.
Тогда я первый раз услышала присказку, которую девочки придумали - всё, что можешь взять - бери, всё, чему можешь научиться - учи, всё, что задумала - сделай: иначе мы не выживем. И не стала спрашивать что такое взять - бери. Многие девочки, работающие у хозяев, поворовывают, это-то я уже знаю.
Сестра Сима, поймавшая меня как-то в коридоре, ахнула - она не узнала меня. Затем потащила к себе в лекарскую. Согрев мне стакан молока и сунув в руку булочку, велела съесть при ней, буркнув:
- Знаю я вас, младшим утащишь. А от самой кожа да кости остались. Скоро и трость поднять не сможешь. - в её глазах стояли слёзы, а мне было неловко - Жанна говорит: нам нельзя жалеть себя, иначе пропадём.
Сестра Сима - ещё один секрет нашей большой семьи. В приюте она служит от монастыря, и её жалование переводят туда, денег у неё нет. Но, на улице люди часто останавливают монахиню и, подавая ей монетки, просят молиться о них. Раньше сестра от денег отказывалась, говоря что и так помолится, сейчас берёт и как может подкармливает нас.
Девчонки учатся как подорванные, я успеваю лишь поужинать, и они тащат меня проверять их писанину, а потом я рассказываю и показываю им всё что знаю. Это трудно, девочки очень разные: кто сразу запоминает, а кому по сто раз повторять приходится, по первости злилась, но Жанна быстро укоротила мой насмешливый язык, отругав как следует.
Хозяин таверны старается откормить нас, но всё, что он нам даёт, мы уносим в приют. А разделив на всех - много не получишь.
Немногим раньше наши отношения с Жанной чуть-чуть не испортились. Я ведь знаю - сколько платят за кружево. А спросить, куда она столько денег девает, мне было неловко. Но девушка чутко уловила перемену во мне и однажды, посадив, в комнатке таверны, на кровать, высыпала на неё тряпичные звенящие узелки, у меня аж уши загорелись - так мне было стыдно. Жанна каждой воспитаннице готовит приданное, чтобы при уходе из приюта девушка могла первое время прожить, пока хоть как-то устроится.