Страница 15 из 41
― Ты перестал вызывать у меня опасения.
― Если тебе не хватает адреналина – могу добавить. ― Он улыбнулся шире.
― Вполне хватает, после сегодняшнего. ― Я грустно улыбнулась. ― Наверное, Леха теперь не появится. Кстати, а почему ты молчал, когда я тебя представляла, как своего брата? Мог бы тоже что-нибудь сказать!
― Я просто вспомнил сбои со связью, которые периодически возникают, и решил не травмировать психику парня и не ставить тебя в глупое положение беззвучным шевелением губами. Как бы это все выглядело со стороны?
― Аааа, значит, мою психику ты травмировать не боялся! А за Леху испугался! Интересно, чем же была вызвана эта симпатия?
― Симпатия тут не причем, просто, я думаю, что о наших встречах, да и вообще, обо всем, что здесь происходит, лучше никому не рассказывать. Я рад, что ты придумала именно такое объяснение моему появлению. И рад, что он так быстро ретировался. Интересно, что бы произошло, реши он ударить меня в ответ. Кстати, я думаю, он тоже не почувствовал прикосновения, просто была боль от сжатия, сама знаешь, чего. Это интересно! Кстати, ты хотела задавать вопросы.
― Я помню, что я хотела. Просто думаю, что еще можно у тебя спросить. Ты живешь один? У тебя большой дом?
― Я живу один, как и ты. И дом у меня совсем небольшой. Одна комната, в которой я сплю, точнее, теперь не сплю, одна комната, где я работаю и одна комната, где я делаю все остальное, но она разделена на отсеки.
― Интересно. А сможешь мне нарисовать свой дом? Кстати, ты можешь брать предметы? Или они будут проходить сквозь тебя, как сквозь привидение? Кстати, я живу не одна.
― А с кем же? И где они? ― Он удивленно поднял бровь. ― Неужели они некогда не заходят в твою комнату? Или может быть тот человек, которого я сегодня с тебя так бесцеремонно согнал жил с тобой до сегодняшнего дня? Я об этом как-то не подумал. В следующий раз буду тщательнее следить за ситуацией, прежде чем что-то предпринять. Было бы странно, если бы я нарисовался в тот момент, когда в твоей комнате находился кто-то из твоей семьи. Пришлось бы долго и упорно все объяснять и опять проходить все этапы, которые мы прошли с тобой. А насчет предметов… Нужно попробовать. У тебя в руках кружка с кофе – держи ее крепко, а я попытаюсь приподнять ее вместе с твоей рукой.
Не отпуская моей руки, он второй потянулся к кружке с кофе, которую я сжала (на всякий случай), а затем я почувствовала, как моя рука начала подниматься вверх. Он вернул кружку в исходное положение и улыбнулся.
― Видишь, что-то все-таки получается.
Я отхлебнула кофе, снова вспомнив про него, а потом, посмотрев на Сэма, выпила остаток и поставила чашку на стол. Со свободной рукой – гораздо лучше.
― Чувствую себя героиней одного фильма.
― Что за фильм?
― Да так… «Привидение» называется. Там главный герой тоже пытался проявиться, двигая стаканы, монетки и тому подобное.
― И причем тут я?
― Ты мне напомнил то самое привидение – появляешься невесть откуда, я тебя не чувствую, но стаканы ты двигать можешь. Чем не сюжет к фильму? ― Он засмеялся.
― Да уж действительно, фильм бы получился еще тот… бессюжетный и плохо поставленный.
― Да уж, из меня актрисы точно не выйдет.
Произнося последнюю фразу, я вдруг почувствовала легкие прикосновения к моей руке, находящейся в данный момент в руке Сэма. Как будто множество детских пальчиков блуждали по моей руке. Так рывками и неравномерно я начинала ощущать прикосновение Сэма, пока не почувствовала его руку, держащую мою легко и бережно. Увидев, что я замерла, Сэм насторожился, но заметив, куда я смотрю, выдохнул с облегчением.
― Ну что? Почувствовала?!
― Ага, ― я покраснела, ощущая его теплую руку. Он держал меня так легко и свободно, как будто был близким мне человеком. Странно, так доверять тому, кого едва знаешь – это не по мне.
Я попыталась забрать руку, но потом, подумав, что этим я обижу Сэма, который всего лишь занимается исследованием возникающей ситуации, оставила руку на месте. А Сэм, почувствовав мой порыв, помедлив, разжал свою руку, давая мне право выбора. Увидев, что моя рука все еще лежит в его ладони, он снова бережно прикрыл ее.
― Мне так приятно находиться рядом с тобой. ― От этих его слов, я покраснела еще больше.
― Знаешь, я, пожалуй, уже хочу спать – день сегодня был длинный, да и проснулась я рано…
― Я обидел тебя? Извини, я просто говорю то, что думаю. Мне легко говорить то, что у меня на душе. Такого никогда не было. Обычно я сдерживаю свои чувства. Может быть, мой небольшой опыт общения с девушками сказывается?
― Кстати, расскажи мне о своей девушке – кто она?
― Я даже не смогу детально описать ее характер – она очень сложная личность. Да мне бы и не хотелось… Не сейчас!
― Тогда нарисуй мне свой дом, пожалуйста. Сейчас дам листок и карандаш.
С этими словами я выдернула свою руку из руки Сэма и, вскочив, сдернула со стола блокнот и ручку, поскольку карандаша в пределах видимости не оказалось. Я плюхнулась обратно на кровать и, передав блокнот и карандаш Сэму, придвинулась ближе, наблюдая, что он изобразит на этом импровизированном холсте. Сэм взглянул на меня с удивлением, однако безропотно начал рисовать свое жилище.
У него получился небольшой двухэтажный домик, который он, не обладая выдающимися художественными способностями, нарисовал в виде объемного плана, однако, изобразил его вполне понятным, учитывая то, что попутно объяснял, что он рисует и что находится в данной комнате.
Первый этаж и две комнаты (комната для работы и комната для «всего остального»). В комнате для работы находился стул или тахта или кушетка, даже не знаю, как его, назвать, на котором располагалось некое подобие компьютера, вернее, только одно табло, которое было и клавиатурой, и мышкой, и сенсором, гармонично объединяя все эти функции в один сложный пульт управления тем, что висело на стене. Еще там было окно, выходящее на улицу – огромное и светлое, закрывающееся сверху вниз, подобно гибкой жалюзи, только со стеклом.