Дневники серого цвета

После нашего с Микаэллой разговора, каждый день, после занятий, я проводил там, где и обещал.  Это было небольшое местечко, в южной части парка. Прогулочная дорожка упиралась в лестницу, поднимающуюся примерно на три этажа вверх. На этом невысоком холме был заасфальтированный участок, в центре которого расположилась клумба с деревом посередине. В теплое время года там росли разные цветы. У края были перила, а по их периметру стояла пара скамеек. С этого места открывался очень красивый вид на парк и часть города, прилегающую к нему. Находясь там теперь в одиночестве, я много думал о жизни, о том, что скажу Микаэлле при встрече. Время тянулось медленно, я наблюдал за небом, выкуривая сигарету за сигаретой. Смотря с края, на снующих туда–сюда немногочисленных прохожих, пытался придумать каждому свою историю и причину его существования.

И вот в один из таких дней, я лежал на скамейке, прикрыв глаза. Солнце еще не так сильно грело, но приближение лета уже чувствовалось. Ни о чем не думая, я наслаждался погожим деньком, когда услышал рядом с собой знакомый голос.

– Упорно держишь слово Раин?

Я открыл глаза и увидел Микаэллу, склонившуюся надо мной. Она была одета в длинное белое платье, поверх которого был голубой до талии жакет. Не в силах выдавить из себя и слова, я просто молчал, смотря на нее.

– Что случилось, у меня что–то с лицом? – Спокойно произнесла она, обходя лавочку и облокачиваясь на перила у края площадки.

– Нет. – Я встал и подошел к ней.

– Что ты слышал обо мне? – Все с тем же спокойным голосом спросила Микаэлла.

– Что ты занимаешься проституцией. – Повторил я один из слухов. Лицемерить я не собирался.

Услышав это, она перелезла через перила и, держась за них руками наклонилась, смотря вниз. Возникло ощущение, что она сейчас прыгнет. Я сильно испугался, думая о том, что не успею ее схватить. Пусть высота была не самая большая, но все же попробуйте выпрыгнуть из окна третьего этажа на асфальт, и расскажите потом всем как это безопасно. Поэтому продолжал бездействовать, дабы не провоцировать ее.

– О чем ты сейчас думаешь? – Спросила она, продолжая смотреть вниз.

– Хочу обнять тебя. Я соскучился. – Слова вырвались на автомате.

– Но я ведь ужасно грязная, будет противно.

Я тоже заглянул за перила.  – Грязная… Посмотри на них всех. Ты знаешь хоть кого–то в этой навозной куче, кто был бы чистым?

Она слегка улыбнулась и перелезла обратно. Так и начались наши свидания.

На занятиях мы не общались, но я продолжал с ней здороваться. Парк стал для нас тем местом, где можно было забыть о существовании этого университета, и всех этих мерзких, грязных людях, что учатся в нем, обсуждая досужие сплетни.

– Знаешь, мне часто сниться один и тот же сон. Я еду на поезде из Токио. За окном мелькают огни, и идет снег. Поезд везет меня вдаль без остановок туда, где чисто и светло. Где нет боли и злобы. Где нет болезней, и все живут счастливо. Странный сон.

– Раин, мне хорошо с тобой, мне очень нравится, что ты обращаешься со мной как обычно. Разговаривая с тобой, я чувствую, что еще живу.

Теперь Микаэлла была совсем не похожа, на себя прежнюю. Исчезла та саркастичная манера разговора. Она была очень спокойна. Почти не улыбалась и совсем не шутила. Разговаривали мы на странные темы. Но мне было достаточно просто поддерживать ее. Я верил, что это всего лишь очередное испытание. И что помогу ей пройти его до конца.

– Сейчас ты единственный, с кем я могу говорить здесь. Ты единственный, кого еще не затянуло грязное болото.

Слушая ее монолог, мне хотелось возразить и как–то подбодрить. Но я понимал, что это не поможет. Сейчас я должен просто слушать.

– Недавно, какие-то люди пытались приставать ко мне возле метро в переулке. Я успела закричать, и они убежали.

– Давай вместе уходить из университета. Я смогу тебя защитить.

– Думаю, это будет излишне. Многие и так начинают уже отзываться плохо о тебе, из–за того, что здороваешься со мной.

– Мне плевать на то, что обо мне подумают другие. – Ответил я.

– И все же не стоит. Ты и так здесь, и каждый день ждешь меня. Мне этого достаточно. Есть в тебе что–то, что заставляет меня хотеть быть с тобой. Но мне будет только хуже, если я начну от этого зависеть. Посмотри на этот пейзаж, что ты видишь?

– Серый мир и много грязи.

– Я вижу то же самое. Они все для меня такие. Весь мир такой. И я всегда это знала, но так же я знала, что настоящую меня не примут в обществе. Поэтому я всегда играю роль.

– А по–твоему кто не грязный? Мы все такие.

– Нет, ты чистый. – Произнеся это, она посмотрела мне в глаза с искренней мольбой, чтобы это оказалась правда в последней инстанции.

– Ты ошибаешься. – Тихо произнес я и отвел глаза.

– Не заставляй меня повторять это снова. И спасибо тебе.

– За что?

– За то, что принимаешь меня настоящую. – Сказав это, она снова улыбнулась мне своей печальной улыбкой.

В таких беседах теперь и пролетали мои учебные дни.

 Однажды, после утренних лекций, ребята позвали меня пообедать вместе. За столом, в кафетерии университета, вместе со мной сидели Юске Наоки и Рин. Мы разговаривали о предстоящем семинаре по художественному искусству, вспоминая классиков японской литературы. Микаэлла проходила мимо с подносом и направлялась к пустому столу, я попытался позвать ее к нам, но она не откликнулась.

– Раин, ты что делаешь? – Спросил Юске. – Не хватало еще и нашу репутацию погубить.

– Она же наша подруга. – Возразил я. – Как ты можешь такое говорить?