Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 14 из 100

- Я пришел к тебе, повелитель, чтобы исполнить волю твою. Я покорен тебе. Я выполню все, что ты пожелаешь. Что ты хочешь, великий хозяин? Что ты хочешь, великий? Что ты...

Тут я осознал, что не могу произнести ни одного слова. Все закружилось передо мной, пол закачался и стал уходить из-под ног. Я должен был удержаться, не имел права потерять сознание. Это означало бы смерть. Я не мог понять почему, но твердо знал, что должен выстоять. Должен одолеть злого демона Юпитера.

Между тем глаза демона, совершенно мертвые и вместе с тем горящие каким-то зеленоватым, дьявольским огнем, впились в меня. Кроме этих глаз, я уже ничего не видел. В тот миг я отчетливо представил себе, что такое ад. Это тысячелетия под таким холодным, страшным взглядом.

- Я все понял, - прошипел король, и дракон встал на дыбы.

- Что ты понял?! - воскликнул я испуганно. - Я ничего тебе не говорил. Ведь я сам еще не знал, что хочу от него.

- Все понял! - Дракон взвился в захватывающем танце. Цвет его постепенно темнел, пока не стал черным. И вот на его месте не осталось ничего, кроме клочка тьмы. Я осознавал, что произошло нечто непоправимое, невероятное, и всячески пытался вернуть утраченный миг...

- Что ты понял?

Тут тьма распахнулась, и я увидел, что передо мной вовсе не король в белоснежной мантии, а безобразная старуха в черном плаще.

- Я все понял, повелитель!

- Подожди...

Но я уже ничего не мог сделать. Пол ушел из-под моих ног, и я как подкошенный провалился в какую-то бездонную яму. Мир в моих глазах померк.

Вот так и приходит смерть! В образе черной, отвратительной старухи...

* * *

Когда я очнулся, то увидел над собой землистое незнакомое лицо. Оно было безобразно - огромный горбатый нос, холодные бесцветные глаза, кривые желтые зубы, гнусная зловещая ухмылка. Что это? Очередной призрак, вызванный из эфирных сфер дьявольской книгой? А кто теперь я сам? Магистр? Путешественник? Лекарь?

- Он пришел в себя, - послышался голос Зонненберга.

Я повернул голову и увидел его длинную фигуру, а рядом моего соседа, господина Кесселя. Значит, нависшее надо мной лицо принадлежало не демону, не призраку, а просто незнакомому мне человеку.

- Что происходит? - с трудом произнес я.

- Я нашел вас утром, - пояснил с готовностью Кессель. - Вы вновь были настолько неосмотрительны, что оставили дверь незапертой. Вы лежали на полу, и я подумал, не случилось ли непоправимое. Однако вы оказались живы, просто были без сознания. Я положил вас на кровать и послал за господином Зонненбергом, Он в свою очередь пригласил вашего коллегу доктора Винера.

Страшный человек, так напугавший меня, учтиво поклонился.

- Доктор Винер прибыл в Москву не так давно, но уже успел снискать уважение высокими моральными качествами и хорошим знанием лекарского дела, сказал Зонненберг.

Винер вежливо улыбнулся, но эта улыбка напоминала скорее оскал тигра-людоеда перед завтраком.

- Что со мной было? - спросил я.

- Вы немного переутомились. - Голос лекаря был под стать внешности скрипучий, каркающий, И мне показалось, что в нем была с трудом скрываемая неприязнь.

- Голова у меня как после хорошего похмелья...

- Ничего удивительного, друг мой, - произнес Зонненберг. Виду него был усталый, и, похоже, его врожденный оптимизм сегодня несколько пошатнулся. Поездка, новый город, новые люди, схватка, ранение. Ничего удивительного...

- Сколько сейчас времени?

- Полдень.

- Святые угодники! Выходит, я пробыл без сознания четырнадцать часов!

- Выпейте настойку, - проскрипел лекарь Винер, протягивая мне мензурку.

- Валерьяновый корень?

- Гораздо лучше. Да вы пейте, Пейте...

Я проглотил неприятную на вкус жидкость. Никак не мог определить, что же это такое, хоть и знаю немало снадобий и самых диковинных лекарств. По телу пробежали мурашки, но вскоре мне стало легче. Сознание прояснилось, исчезла отвратительная тошнота. Переживания прошедшей ночи потускнели, и мне подумалось, что все это было лишь страшным сном. Брошь, демоны, власть над силами ада Дракон. Старуха. Плод воспаленного воображения!

- А теперь вам придется побыть одному, Друг мой, - с сожалением произнес Зонненберг. - Я вам вчера говорил, что неприятности и несчастия обрушились на наших земляков. Но тогда я еще не предполагал их масштабов. Прискорбный долг сегодня ожидает нас.

- Какой долг?

- Герр Бауэр умер этой ночью.

- Как умер?! - воскликнул я, и, видимо, на моем лице отразился неподдельный ужас. Все загадочные события минувших дней вновь всплыли в моей памяти.

- Не надо так переживать. - Положил мне на плечо руку Зонненберг. - Все мы смертны. Умер. Да, умер. Он был добрым человеком. Большая потеря для всех нас.

- Вы что-то скрываете...

- Помилуйте! Что я могу скрывать? К сожалению, умер он не своей смертью Его убили. Закололи... Кинжал в груди.

- Я так и предполагал...

Перемена на моем лице не укрылась от лекаря Винера.

- Вам снова плохо? - он подался вперед, и меня опять передернуло от его внешности.

- Нет, просто я страшно устал, - я прикрыл глаза.

Наконец, заботливость моих земляков стала истощаться, и мне удалось, заверив, что я не собираюсь умирать, остаться одному.

Они ушли, пообещав сегодня же наведаться опять. Я с трудом встал. Книги и броши на столе, где я их вчера оставил, не было. У меня вновь закружилась голова и засосало под ложечкой. Захлестнуло чувство ужаса. Страх, посетивший меня при известии о смерти Густава Бауэра, был лишь слабой тенью, ручейком по сравнению с потоком животного ужаса при мысли о возможности утраты этих вещей... Мне даже думать не хотелось о том, что брошь и книга могут быть утеряны навсегда.

Забыв обо всем на свете, в том числе о собственном недомогании, я, тяжело дыша, заглядывал под лавки, вытряхивал коробы, стоявшие в углу, обшаривал сак вояж, но бесполезно. Хотелось выть. Может быть, я еще не пришел в себя после обморока, в моем поведении было что-то недостойное и странное, но я не мог сдержаться. Отчаяние навалилось на меня невыносимым грузом.

Я опрокинул со злости скамью. Хотелось сокрушить все, и, возможно, я занялся бы этим, если бы хватило сил. Но в тот миг я смог лишь упасть на ложе и безжизненно уронить голову на ладони. Неизвестно, что было бы дальше, если бы мой взгляд не упал на полку, на которой стоял ларец.