Семиотик

- Вколите ему барбитурат!

Нет! Только не это! Я все еще брыкаюсь, пытаясь увернутся от острой иглы. Хватка медбрата цепкая.

Чувствую, как игла входит под кожу. Как наполняет меня снотворным. Я проваливаюсь в темноту…

- Вы вкололи ей успокоительного?

Ей? С трудом разлепляю отяжелевшие веки.

Эта комната мне незнакома. Темная. Мрачная. Белый потолок надо мной покрылся трещинами…

Вновь темнота.

- Вы закончили?

Двое мужчин. Везут меня на каталке, по коридору. Я не могу разглядеть их лиц. Все как в тумане. Бесконечные металлические двери…

- Куда вы…

Говорить трудно. Язык не слушается, не желает. Пробую пошевелить рукой, но она словно чужая. Набитая ватой, пародия. Губы пересохли. Глаза закрываются…

***

Вечная темнота.

Я выныриваю из нее. Заставляю себя. Пытаюсь открыть глаза. Боги, как же это тяжело!..

Стены. Грязные. Давящие. Я знаю их.

С трудом поворачиваю голову… зеркало. Да. Я снова в прошлом. Глаза вновь закрываются…

- Девочка… – шепот из угла в полумраке ужасает.

Я не знаю кто там, но воображение угодливо рисует чудище с выпученными глазами. Оно пришло, чтобы забрать меня. Утащить в темноту.

Я близок к ней.

Что-то садиться в ногах. Я слышу скрип пружин. Чувствую тяжесть. Но не могу открыть глаза.

Что-то дотрагивается до меня. Что-то трясет мое плечо.

- Очнись, девочка!

Я с трудом открываю глаза. Из мглы, из тумана, я вижу лицо. Женщина. Она мне незнакома. Темнокожая. Кареглазая. Она что-то говорит мне, а я смотрю только на ее белые, как жемчужины, зубы…

- Что они мне вкололи?..

Я не уверен, что произнес это в слух, но женщина тут же перестала меня трясти. Она улыбается.

«В Зазеркалье Алиса встретила Чеширского кота» - глупая фраза вертится в голове не переставая. По кругу. Одна и та же.

А встречала ли она на самом деле? Я пытаюсь вспомнить, но не могу. Мысли как желе.

- Мне нужно сесть.

- Не стоит, милая.

Комната вокруг кружится, и я с трудом фокусирую взгляд на незнакомке:

- Кто ты?

- Любопытно, - она игнорирует мой вопрос, внимательно разглядывая меня, – ты ведь и мальчик, да?

Внезапно, она вскакивает с постели радостно хлопая в ладоши:

- Ты сейчас мальчик! А обычно девочка!

- Что за?.. – я все же приподнимаюсь на локтях.

К горлу подкатывает тошнота. Все кружится сильнее.

- Они дали тебе укол, - сообщает незнакомка, не сводя с меня глаз. – От него все крууужится. Скоро пройдет. Но сначала, - она проводит ладонью по моей щеке, – я должна понять кто ты.

- Меня зовут Дэвид.

- Нет, - она качает головой. – Тебя зовут Эмили. Но ты и Дэвид тоже.

Сумрак отступает. Темнота отпускает меня, и мир почти перестает кружится. Я чувствую, как затекла нога под простыней…

- Что произошло?

- Милая… или сладкий? – она задумывается, на секунду теряя ко мне интерес.

Я вновь опускаюсь на кровать. Осторожно. Шевелю пальцами, чтобы убедится, что они слушаются меня.

- Неважно, - наконец решает мой визитер, – ты сейчас заперт в ней. В Эмили.

- От куда ты это знаешь?

- Вижу, - она томно улыбнулась. - Я вижу все.

- Не понимаю…

- Тебе нужно поговорить с ним.

- С кем?

- С мужчиной. Он умный. Он знает. Он понимает. Но его не слушают. Никого из нас не слушают.

- Ладно, - вздохнул я, все еще ничего не понимая, – как мне с ним поговорить?

- Он внизу. Всегда там.

- Хорошо.

Я попытался встать. Ноги тут же подкосились, не желая слушаться.

Я еще не до конца владею собой.

- Я помогу.

Незнакомка сильная. Обняв меня за талию, она позволила на себя опереться. Вместе мы сделали несколько робких шагов.

Я почувствовал себя жертвой катастрофы, учащейся заново ходить. За этой мыслью пришло раздражение.

- Давай я сам попробую.

Она послушно подвела меня к стенке. Бетон приятно охлаждал. Неуклюже, держась за стенку, я двинулся к двери.

Словно ребенок, делающий первые шаги.

Вопреки предыдущим моим визитам, коридор не был пуст. Женщина в серой сорочке со спутанными грязными волосами, сидела в углу, спрятав лицо руками. Другая, чьи изможденные черты говорили о множестве бессонных ночей, разговаривала с пустотой. Короткостриженая девушка лет девятнадцати выглядывала из-за железной двери своей палаты…

- Почему они тут?

- Днем можно гулять, - пожала плечами моя сопровождающая, – им все равно. Мы даже можем ходить по этажам. А ночью… ночью каждый сам за себя.

Она засмеялась, откинув голову назад, а мне стало жалко Эмили, прожившую в этом безумии полгода.

Мы спустились вниз. На этом этаже народу было больше. И женщины, и мужчины. В пижамах и сорочках. Блуждающие, смеющиеся, плачущие.

Настоящий пандемоний.

- Нам сюда.

Дверь, выкрашенная в коричневый. Слегка приоткрыта. Незнакомка все же постучалась, и мы услышали сдавленный, старческий голос:

- Проходите.

Палата была мрачной и маленькой. Три металлические койки, стоящие друг к другу почти вплотную, но я едва заметил их. Все мое внимание привлекли… стены.

Кто-то рисовал на них толстым, тупым карандашом. Писал. Чертил графики, схемы, формулы.

- Наконец-то вы пришли.

Оторвавшись, наконец, от записей, я увидел прямо перед собой маленького, иссушенного старостью человечка. Почти лысая голова. Очки с выпуклыми линзами, замотанные на скотч. Изъеденная молью, исстиранная синяя пижама.