Страница 82 из 162
Арзлов медленно расплылся в улыбке:
- Ты мудрый человек, Григорий, потому что в наше время нужна осторожность.- Он широко раскрыл свои ледяные глаза. - В наше время надо и предвидеть. Сядь-ка. Я тебе сейчас объясню, о чем речь. А в конце попрошу тебя решить - и от твоего решения будет зависеть мое будущее, твое будущее, будущее нашей нации и, возможно, всего мира.
Григорий подтянул к себе кресло - тоже из поместья императора Лескара - и опустился в него. В последний раз, как он помнил, Арзлов так серьезно и веско вещал перед финальным сражением с Фернанди в Джайсе.
"Помнится, он заметил, что судьбу решаем мы. Тогда его предвидение оказалось точным, а сейчас?"
Князь обеими руками пригладил свои каштановые волосы, быстро оглядел хаос на столе. Кивнул один раз и взглянул на Григория:
- Тебя могут удивить мои слова, но есть ли Дост или его нет, абсолютно несущественно для тех проблем, которые мы должны обдумать. Болтовня о его присутствии - неважно, он ли это или претендент очередной, или всего лишь слух,- все это только катализатор событий. Его поступки ускорят нашидействия или ускорят гибель Крайины. Ты, Григорий, умный мужик. Многое знаешь. Сам восстанавливал Мясово, видишь, насколько примитивен Взорин в сравнении с тем, что ты там понастроил.
Григорий непроизвольно улыбнулся. Мясово поднялось из руин старого ветхого города и стало памятником прогрессу человеческих знаний. Для слива отходов там были прорыты сточные канавы. Улицы стали широкими и прямыми, облегчая и поощряя ведение торговли. В городе имеется теперь газовое освещение, вывоз мусора, профессиональная полиция, вода подается по трубам в отдельные здания. Дома построены по современной технологии, улицы вымощены. Он и сам знал, что совершил чудо. Гордость - грех, но он гордился своими достижениями.
- И ты знаешь, Григорий, что Муром и вся остальная Крайина в сравнении с Мясовым - примитив. Но как бы удивительно ни было Мясово, ты знаешь и сам, что в Илбирии есть города, и даже в Лескаре тоже, намного более совершенные в бытовом смысле. Сам знаешь о новых очень мощных паровых двигателях и железных дорогах в Илбирии. Знаешь, как эффективно работают их заводы и фабрики, и такой производительности у нас никогда не будет. Ты знаешь, что если мы сегодня не продвинулись на шаг, значит, отстали на два шага. Ведь разрыв между Илбирией и Крайиной все растет, а скоро будет непреодолимым.
- Правду говоришь,- медленно кивал Григорий. Арзлов не спеша встал с кресла; он казался не столько усталым, сколько подавленным своими мыслями.
- Ты сам родом из Мясово. Рыбаки говорят, по-моему, так: рыба гниет с головы.
У молодого человека все внутри похолодело. "Ну, Василий, ты уже на грани предательства".
- Ничего не говори, Григорий. Это опасная тема. Я проложу дорогу, а ты сам решай, последовать за мной или заложить меня. Прошу только выслушать.
- Конечно, сэр.
- Спасибо. - Арзлов расстелил по столу карту Истану, придавив углы книгами. - Наш вклад в войну с Фернанди - человеческие ресурсы и сталь. Илбирия тоже внесла свою лепту, но они затрачивали еще и золото. Они установили блокаду на море и в воздухе и отрезали Лескар от его бренданийских колоний. Ведь почему пал Лескар? Не только от того, что мы уничтожили его армию, но и от того, что Илбирия разрушила его экономически.
- Теперь Илбирия приставила нам к горлу тот же меч, и надо что-то делать, пока мы не погибли. Наше старичье у власти наслаждается славой, которую мы завоевали в войне с Лескаром, и хотят переделать Крайину вернуть ее к тому, какая она была раньше. Им плевать на твое предвидение, Григорий, они мечтают воскресить прошлое, а мы видим будущее, в котором есть угроза - стереть нас с лица земли. Их бездеятельность - вот что даст возможность Волкам сожрать нас.
- Согласен с вами, милорд,- Григорий наклонился вперед.- Вот поэтому я все удивляюсь, почему вы еще не пустили гусар на Гелор. Нам взять этот город - не проблема, мы обезопасим весь регион и откроем новые рынки в Центральном Истану. А оттуда и до Арана рукой подать.
Арзлов стал посмеиваться, а Григорий подумал - видать, помешался от переутомления, и насупился:
- Что смешного я сказал?
Князь посерьезнел и посмотрел Григорию прямо в глаза:
- Ты ведь не настолько наивен, чтобы считать победу над Араном решением нашей проблемы? Это ты-то, создатель Мясова? Победа над Араном это как вливать галлон водки в пинтовую фляжку. Крайина не получит никаких выгод от завоевания Арана, - разве что у Илбирии не станет колонии.
- Вот именно, милорд. Когда мы окажемся в Истану, король-Волк испугается, и ему придется уступить нам торговые концессии.
- Ну ладно, давай разовьем эту мысль.- Длинным пальцем Арзлов постучал по карте.- Вот, скажем, я приказываю тебе взять Гелор. Твои гусары являются туда в середине маджеста и за две недели берут Гелор.
Дрангиану вы возьмете в отумбре, а к первому тенебрю пойдет снег, и все пути через горы Гимлан или через перевалы станут недоступными. Согласен?
- Согласен.
- Ладно. Такие победы сделают тебе честь...
- Во имя вас, милорд.
- Да, во имя меня Взорин получит статус губернии, и я стану такарри. Возможно.
Григорий поднял голову:
- А что, это не гарантировано?
- Ты же бывал в Муроме. И в политике разбираешься. - Арзлов сжал кулаки. - Вот те самые нарашалы, которые отняли у меня все справедливые почести после разгрома Фернанди, начнут говорить, и будут правы, что победил-то Гелансаджар и Дрангиану ты. Они скажут, что я ничего не сделал за мои десять лет во Взорине. Взорин станет губернией, где я буду такарри. А Гелансаджар и Дрангиана станут губерниями Центрального Истану, и там такарри будешь ты. Женишься на тасоте Наталии и меня затмишь.
Григорий в глубине души был польщен этими соображениями Арзлова. Но дерзко затряс головой:
- Я никогда не пойду на такое предательство, князь.
Арзлов снова захихикал, но уже без безумных интонаций:
- Ты будешь спорить и говорить о несправедливости тасиру. И он тебе скажет, что я сам уступил тебе свой шанс. Тогда ты начнешь уговаривать его: пусть позволит мне весной возглавить кампанию в Аран. Он скажет, что такая кампания не правомочна. И он еще скажет, что окажись ты на его месте, ты бы понимал то, что сейчас тебе непонятно. И тут ты замолчишь.