Глаза из Серебра

- Ваше обвинение не действует. Я решил, что сообщение - утка.

- Делать заключения - не ваше дело. Если я заключу вас под стражу и отправлю в общество святого Игнатия и они начнут работать с вами, возможно, вы поймете свои ошибки. Они подвергнут вас духовному анализу, и даже если в Илбирии не утвердят мой приказ о вашем отлучении, вы пробудете у них, пока они не убедятся, что вы крепки в вере. На это у вас могут уйти месяцы или годы.

Вся краска сбежала с лица Гримшо, но выражение лица оставалось вызывающим:

- Я смог бы убедить их отпустить меня.

- Вот уж сомневаюсь. Вы известны как человек, поддерживающий внебрачные связи. А также как торговец проститутками и рабовладелец. Вы грешите невоздержанностью плоти, но игнатианцы умеют от этого исцелять. Принц развел руками. - Пусть вам на это потребуется остаток жизни, но вы не умрете во грехе.

Плечи Гримшо опустились:

- А если вы снимете это кольцо, тогда мое единственное наказание ссылка?

Тревелин кивнул:

- Да, но я не уверен, что следует снимать кольцо.

- Назовите вашу цену.

- Подкуп? Я знаю, что это ваш обычный прием.

- Не оскорбляйте меня, ваше высочество. Я не буду оспаривать ссылку и никогда не вернусь сюда, это я вам обещаю.- Гримшо прищурился.- Что я должен сделать, чтобы обойтись без церковного осуждения?

Принц Тревелин снял кольцо:

- Ничего особенного. Но если вы этого не сделаете... Коротышка решительно кивнул:

- Вы снова наденете кольцо.

- А вы поймете, что такое ад на земле, еще до того, как получите шанс испытать его на деле. - Тревелин увидел, что Гримшо опять кивнул.- Хорошо, договорились. Тогда слушайте меня внимательно.

Глава 63

Дворец аланима, Гелор, Гелансаджар, 18 маджеста 1687

Наталия проснулась от громкого треска расколовшейся скалы. Первая мысль - гром! - исчезла: в восточном окне розовело ясное небо без единого облачка.

Опять раздался глухой звук, похожий на гром, и через секунду скала с шумом рухнула.

Откинув с лица пряди черных волос, она выскочила из кровати и босиком, спотыкаясь, побежала к окну. Холодный бриз напомнил, что она не одета. Завернуться, что ли, в простыню? И тут же увидела в небе воздушный корабль.

"Зарницкий" летел на север. Он дал третий залп, и вдоль борта корабля сконденсировалось облако пара. Железные пушечные ядра дугой пролетели и упали в той части города, которая была не видна из окна: комната в башне была угловой.

Наталия пересекла комнату, ее распущенные длинные волосы развевались. Из окна, выходящего на запад, было видно, как после залпа рушатся и падают здания. От развалин поднимался дым. Одни люди бегали с ведрами воды, другие - потрясенные, в крови и грязи - сидели вдоль узких улиц и стонали.

Рывком распахнулась дверь. Прикрываясь руками, Наталия обернулась:

- Кто посмел?

- С тобой все в порядке? - В раме двери стоял взъерошенный Малачи Кидд:

Вздохнув, она опустила руки:

- Да, у меня все в порядке. Закрой дверь, пожалуйста.

Малачи выполнил ее просьбу и склонил голову:

- Прости, что я так вторгся. Я... - Он провел рукой по своим густым седым волосам.- Я спал плохо и проснулся от выстрелов. Испугался, что...

- Да не ранена я.

- Слава Богу.

- Я бы еще не так славила его, если бы погода заставила "Зарницкого" приземлиться! - Наталия тяжело вздохнула. - Я насчитала три залпа.

Малачи скрестил руки на груди.

- На заре и в сумерках, и каждый день на один залп больше. Теперь из-за "Зарницкого" Шакри Аван прячется в норе по ночам, а на заре выползает. Никто не чувствует себя в безопасности, никто не может им противостоять. Страх в народе растет на глазах. Если и дальше так пойдет, то крайинцы нападут, а сопротивления практически не будет.

- Григорий всегда был осторожен.- Наталии стало холодно, надо бы завернуться в простыню. - Зачем ему проливать кровь, он своего добьется, запугав всех подряд.

Идя к кровати за простыней, Наталия заметила, что Малачи поворачивает голову вслед за ней. Вспомнила: Григорий, когда она бывала обнажена, старался наблюдать за ней искоса, хотя она его несомненно возбуждала. В этом ей виделась милая привычка - мальчишеская скромность и смущение.

Она понимала, что смешно сравнивать прямого и открытого Малачи с замкнутым Григорием. Малачи слеп, ему недоступны зрительные впечатления, так волнующие Григория. Конечно, это невозможно, но очень хочется узнать, как он отреагировал бы, увидев ее обнаженной. Хочется, чтобы он отреагировал.

- Будь добр, Малачи, передай мне платье - висит там, на крючке возле двери. По утрам ходить раздетой очень уж холодно.

Малачи сразу же повернулся к двери в ответ на ее просьбу, и его золотая правая рука неспешно сняла платье с крючка. Он перекинул платье через руку, повернулся к ней и покраснел.

- Извини, что ворвался, нарушил твое уединение. Вот в такие моменты слепота как раз кстати.

- Боишься, что я за двенадцать лет стала безобразной?

- Я этого не сказал и не подумал. Я тебя, наверное, смутил.

- Меня не смутишь. Разве Господь создал первого мужчину и первую женщину в одежде? Почему я должна смущаться?

Малачи покраснел еще больше:

- Тасота Наталия, я неправильно вел себя, ворвавшись сюда. Мне надо уйти. Прошу, прости меня.

- Нет, подожди.- Ее удивила тревога в его голосе. - Тебе не в чем извиняться, Малачи Кидд. - Тут Наталия почувствовала, что сама краснеет. Это я должна извиняться.

- Ты? Почему? Это я заставил тебя почувствовать неловкость.

Она покачала головой, но в упрек не ему - он не видел и не слышал ее движения - а себе:

- Я попросила тебя подать мне платье, чтобы посмотреть твою реакцию. Я... Я старалась затащить тебя в постель.

- Почему, Наталия?

- Я тебя и по старым временам помню как самого лучшего человека, Малачи, а после нашего совместного полета - тем более. Я все время вспоминаю эти моменты, дорожу ими и хотела бы, чтобы это продолжалось. Мне нужны новые воспоминания, чтобы забыть мою близость с Григорием Кроликом. Она отвернулась и почувствовала, как глаза ее наполняются слезами. - Я хотела с твоей помощью вытеснить его из памяти, как когда-то он вытеснил тебя. Я так одинока, и мне страшно. Было время, когда я чувствовала себя ничем, оставшись без тебя. Те времена связаны в моей памяти с Григорием, и мне это хочется забыть.