Страница 109 из 162
Он также решил воспользоваться словами Арзлова - что Дост ему привиделся. Его очень удивило, почему Арзлов принял его рассказ о Досте за обман. Для князя мир состоял из людей и машин, механизмов и мотивов, побед и поражений. Он считал глупостью разыскивать врага, чтобы из одной религии обращать его другую. Еще глупее, по мнению Малачи, были сомнения в существовании Доста - и уж такой-то ошибки он никак не ожидал от Василия Арзлова.
"И еще одна его ошибка - в том, что он счел меня безумным из-за того, что я вижу свою миссию в спасении Доста".
Что Арзлов думает о нем, и верит ли он в Доста, - все это для Малачи было неважным.
"У меня миссия особой важности, а плен у них - еще одно мое испытание. Надо убегать, значит, убегу".
Осторожно подвигавшись, он сел, прижался спиной к стене из неотесанного камня и стал перебирать в уме последовательность своих действий. Он не знал точно, где находится и как много постов охраны. Он безоружен, одет в рваные брюки и сильно поношенные сапоги и наручи. Безденежен, легко узнаваем, не говорит по-крайински, не знает безопасные убежища.
И главное - слеп.
"Не сомневаюсь, что любой, от князя Арзлова до капитана Айронса, со смехом отнесся бы к подобному побегу. Жрецы Волка - не воры, которые обучаются технике побега, но жрецы Волка также не бывают членами Красной Гвардии ревизоров Фернанди. - Малачи позволил себе усмехнуться.- Сама по себе смешная ситуация - попытаться сбежать от Арзлова, используя опыт освобождения принца Тревелина от Фернанди".
Малачи Кидд вскочил с соломы и заходил по камере.
"Итак, исходный пункт - добывание информации, а конечный - свобода".
Григорий не мог понять, что же скрывает от него Наталия.
- Дорогая моя, я бы ни за что не оставлял тебя, если бы не обстоятельства. Ты все знаешь. Если бы от меня зависело, я не отходил бы от тебя, но мои гусары на учениях, я обязан быть там - вдруг они что-то отмочат и возникнет опасность для Крайины.
Наталия сидела в дальнем углу кушетки, под глазами - красные круги от бессонницы.
- Значит, отзови их, Григорий.
- Не могу. - Он пришел в восторг - надо же, плачет из-за его отъезда! Но проявления слабости он никогда не любил.
"Плачет, как ребенок, у которого отняли игрушку или лакомство".
- Любовь моя, князь Арзлов совершенно прав: только если мы будем медленно наступать на Гелор, у предателя-такарри возникнет необходимость попросить твоего отца отозвать моих гусар. И по такому запросу мы сразу поймем, кто предатель. И тогда сможем выступить против него. Я согласен, что когда гусары находятся вне стен города, Взорин становится заманчивой целью для нападения, но во Взорине остались уланы и драгуны. Я не думаю, что Рафиг Хает предпримет какое-то нападение в наше отсутствие. Мы знаем, где он сейчас. Он слишком далеко отсюда, он не представляет угрозы для Взорина.
- Ты узнал это от пленника, привезенного на "Зарницком?"
У Григория похолодело в животе. "А вдруг она знает больше, чем я подозреваю? Или блефует?"
- На "Зарницком" прилетели только разведчики. Она кивком указала на окно, выходившее на док воздушных кораблей.
- А мне показалось, что после приземления "Зарницкого" кого-то из него вывели.
- Когда?
- Поздно ночью.
Григорий отрицательно покачал головой:
- Тебе приснилось, тасота. Я сам разговаривал со всеми ребятами с "Зарницкого". Они летали далеко на юг, в Дрангиану, искали, куда делся Хает. У него нет поддержки, нет армии. Он для нас не представляет угрозы.
- Не надо, Григорий. Я не спала и все видела. Из "Зарницкого" вывели человека в плаще с капюшоном. - Она нахмурилась. - Я не спала, уверяю тебя.
- Конечно, ты могла не спать и видеть. Тут вот в чем дело. - Григорий следил, как она взволнованно дышит.
Ему вспомнились все часы, проведенные в ее объятиях, но прежде всего выполнение своих планов, ведущих к трону.
И это помогло ему легко солгать.
- Истануанцы считают, что наша магия от дьявола. И поэтому над нашими аэромансерами всегда висит угроза. Ты видела человека в плаще - это кто-то из них, ему понадобилось выйти с корабля, и ему помогали. Ведь князь Арзлов приказал им не отлучаться с борта на случай неожиданного нападения. Тогда кораблю придется быстро взлететь.
Наталия опустила глаза:
- Ты прав, как всегда. Ну я и дура.
- Ну что ты, Наталия, ты просто ищешь объяснения всему, что видишь. Ты оказалась в западне, как пешка на шахматной доске. - Он наклонился к ней и ласково поцеловал в лоб. - Не бойся, любовь моя, я тебя защищу.
- Знаю, Григорий, знаю.
Самоуверенно улыбаясь, Григорий гладил ее руку:
- Можно попросить тебя об одной услуге?
- О какой услуге? - Наталия едва заметно прищурилась.
- Ты все время наматываешь на палец вот эту прядь волос,- Григорий игриво подергал ее за локон. - Подари ее мне как сувенир, это ведь твой любимый локон, я всегда буду его носить при себе.
Наталия нагнулась за кинжалом, спрятанным в ножнах в левом сапоге Григория.
- Бери, он твой. - Отрезанный локон распрямился в ее ладони.- Теперь он для меня не важен. Прими в знак моих искренних чувств к тебе.
Глава 44
Дейи Марейир, Гелансаджар, 31 темпеста 1687
Урия Смит тащился по пятам Доста, шагающего вдоль шеренги воинов Хаста. Урия посмеивался про себя как генерал, объезжающий войска. Гелансаджарцы - такой сброд! Вместо соблюдения дисциплины они улыбались, переговаривались, следили за движениями Доста глазами, полными обожания.
Все гелансаджарцы расстегнули вороты своих туник и открыли основание горла. Дост указательным пальцем прикасался к ямке между ключицами каждого. С кончика его пальца стекало жидкое золото, из которого состоял он сам, и лужица, как восковая печать, заполняла эту ямку. Когда он отнимал руку, золото оставалось на теле человека в виде золотого медальона, похожего на паутину, в которой запутано пять звезд.
Урия догадался, что это изображение происходит из атараксианства, но не мог расшифровать его смысл. Он повернулся к купцу, шагавшему рядом с ним, и вопросительно поднял одну бровь. Свилик отрицательно покачал головой.