Страница 9 из 10
Тася боялась, что картошки не хватит, но опасения были напрасными – ели понемногу, пили тоже не много, и не пьянели. Это было странно. Танечка толкнула Тасю под локоть и прошептала в ухо: «Странные они какие-то, и выпили-то всего ничего, а веселятся так, словно полведра водки уговорили…»
Тася устало опустилась на стул рядом с Толиком, чувствуя, как гудят ноги и удивляясь, что ей совсем не хочется есть. Толик веселился от души и вёл застолье, как заправский тамада. Были провозглашены традиционные тосты – за здоровье и благополучие именинника. За здоровье его родителей. Третий тост – в молчании - за погибших товарищей Анатолия, за тех, кто не сидит сегодня за праздничным столом. За Тасю бокалы не поднимали. И правильно, думала Тася. Толик прав, зачем афишировать их отношения? Всему своё время…
Друзья Толика вели себя доброжелательно и не пьянели, хотя бутылок на столе было много. У Таси отлегло от сердца: она боялась этой незнакомой компании, из которой знала только Толика. Потому и отказывалась ехать. Зря она боялась, гости оказались воспитанными и не позволяли себе ничего «такого».
Наконец стол отодвинули к стене и начались танцы. Тасю пригласил Анвар – потому что Толик ушёл провожать Танечку, которая вдруг засобиралась домой, и никакие уговоры остаться ещё на полчаса не помогли. Пришлось хозяину провожать гостью до автобусной остановки. Остановка была в десяти минутах ходьбы от общежития, с учетом ожидания автобуса Тася ждала Толика минут через тридцать.
Но он всё не возвращался, и прождав больше часа, Тася заявила, что им с Викой пора домой. Возражать никто не стал – понимали, что бесполезно. Тася с Викой оделись, тепло попрощались с ребятами, но уйти не получилось: входная дверь оказалась запертой.
Поиски ключей не дали результата. Как выяснилось, Толик ушёл провожать Танечку, заперев квартиру ключом Анвара. Вся компания оказалась запертой. Второй ключ был только у Старого, но Старый на стук не отзывался и дверь не открывал, хотя в неё случали кулаками и колотили ногами добрых десять минут. До Таси наконец дошло, что её заперли в чужой квартире неизвестно с кем. И сделал это её Толик.
- Я сейчас позвоню в милицию, они приедут и взломают дверь! – сказала Тася, и ребята… принесли ей телефонный аппарат.
– Звони. Только они никого не отпустят, разбираться будут. С нами.
- А за что… с вами надо разбираться? – опешила Тася, и её рука зависла над телефонным диском, так и не решившись набрать номер.
- А за то, что половина в общежитии не прописаны, а другая половина иностранцы, им вообще здесь… нельзя.
- Как… какие иностранцы?
- Турки, какие же ещё? Турки, курды, румыны. А ты не знала? Ну, ты даёшь, он же турок, Толик твой, а на четверть румын, у него в Дагестане дом, в Румынии тётка, в Истамбуле двоюродный дядька, и пол-Москвы приятелей, вот и пригласил…
Истамбул – это Стамбул, вот как. Они даже названия городов произносят по-своему. Толик никогда не рассказывал ей о своей родне, только о родителях и о своём доме.
- А вы сами… кто?
- Да просто люди! Такие же как все. Только милиция так не считает. Вас-то, может, отпустят, а нам неприятности обеспечены. И Анвару.
Тасе стало жалко этих ребят, с которыми ей было хорошо и которых Толик, не подумав, запер в квартире, как и их с Викой. Они-то в чём виноваты? Тася представила, как с ними будет «разбираться» милиция и, вздохнув, отодвинула от себя телефон. По комнате пронёсся вздох облегчения.
Снимать пальто они не стали, так и сидели на табуретках в прихожей. Телефон ребята тактично им оставили, не попросили обратно. Ребята убирали со стола и носили в кухню посуду, неслышными тенями проскальзывая мимо них и не задавая вопросов. У Старого гремела музыка… Наконец, в замке щёлкнул ключ, дверь широко распахнулась и на пороге появился улыбающийсяТолик.
- Я домой. Поздно уже, мне пора, - только и сказала ему Тася. Толик кивнул и молча вышел вслед за ней. В молчании они втроём дошли до остановки, молча дождались автобуса. Когда он наконец приехал, Тася уже не чувствовала ног – мороз был вполне зимний, а сапоги демисезонными. На прощанье Толик обнял Тасю, но почувствовав, как напряглись её плечи, разжал руки.
- Ты чего?
- Я? Я ничего. А ты? Танечку ты тоже обнимал на этой остановке? Наверное, до самого дома проводил? – не выдержала Тася. Она ждала, что Толик будет оправдываться, или наоборот, разозлится и скажет ей: «Что ты несёшь? Ты с ума сошла! Зачем мне твоя Таня? Просто автобуса долго не было, и она замёрзла, и мы шли до метро пешком, шесть остановок… А ты что подумала?»
На негнущихся от холода ногах подняться в автобус у неё не получилось, и Тася беспомощно оглянулась. Толик молча сомкнул руки на её талии и, легко подняв, поставил её на верхнюю ступеньку. Махнул рукой вслед уходящему автобусу и пошел к дому. Как же так? Проводил до автобусной остановки, а всегда – до самого дома провожал, до подъезда, - тоскливо думала Тася.
Двери автобуса закрылись, и Толик растворился в черноте наступающей ночи.
- А хорошо мы с тобой посидели, битых два часа в пальто, на табурете, - попыталась разрядить атмосферу Вика. Но Тася не могла воспринимать шутки.
- Не два, а полтора. Его не было полтора часа, - монотонно, на одной ноте проговорила Тася. И тяжело вздохнув, закончила. – Танька на Профсоюзной живёт, ехать близко. Домой к ней ездил, наверное. Или к себе водил, в соседний подъезд.
- Да ты что говоришь-то! Остынь! – повысила голос всегда спокойная и рассудительная Вика. – Он же твой жених, ты говорила, свадьба скоро.
- Говорила. Ну и что с того? Не будет никакой свадьбы…