Страница 31 из 61
- Она умерла. За год до моего отъезда.
Мальчишка быстро взял себя в руки, но Карина заметила, как задрожали губы.
- Знаю, о чём вы думаете, - он торопливо перевёл тему. - Но у Аркадия Владимировича сын единственный. Он никогда не отпустит Романа. Простите за прямоту.
- Я не питаю иллюзий, - покривила душой Карина. Отвернулась, посмотрела в окно.
Дождь заканчивался. Капли прекратили бомбардировку и теперь аккуратно стекали по стеклу неторопливыми ручейками. Город выглядел умытым и посвежевшим. Умиротворенным. Притихла и гроза в душе.
- Карина Родионовна, - позвал водитель. - Я вас не выдам, обещаю. Но будьте осторожны. Не стоит прогуливаться с... - он запнулся, - с другом у всех на виду.
Женщина тихо засмеялась.
- У меня нет любовника. Правда. Это был знакомый из прошлого. Случайная встреча в театре. Впервые за двадцать лет. Я перепугалась, что он пострадает ни за что. Аркадий бы не поверил в невинность нашего общения. Мне вообще казалось, что говорю не с человеком, а с ожившим воспоминанием, с...
- Тенью, - подсказал студент.
Карина кивнула. И вдруг сообразила, что так и не узнала имени собеседника.
- Зачем? - пожал плечами мальчишка на её вопрос. - Я марионетка вашего мужа. Исчезну так же внезапно, как и появился, - он поймал её недовольный взгляд и смиренно вздохнул. - Меня зовут Глеб. Глеб Покровский.
«Глеб», - мысленно повторила Карина.
Редкое имя. Сильное.
****
Карина вырвала нас обеих из воспоминаний о дождливом вечере, изменившем её жизнь, и вернула на холостяцкую кухню Глеба Вениаминовича - опытного сыщика и помощника чародея. Мужчины, с которым её связывало слишком многое.
- Это было странное лето, - проговорила она, пряча смущение за мягкой улыбкой. - Глеб, вопреки его пророчеству, никуда не исчез. Наоборот, внезапно стал частью нашей жизни. Или, лучше сказать, атрибутом. Аркадий на месяцы превратил его в извозчика для меня и Ромы. Сын был наказан. Ему запрещалось покидать дом без сопровождения. Никаких развлечений. Только скучные дела. Он злился и постоянно хамил Глебу. А я... я убедила себя, что вижу в нём союзника. Человека, понимающего нас, как никто на свете. А как иначе? Непросто признать, что безудержно влечет к мальчишке на шестнадцать лет моложе тебя и на шесть лет старше твоего сына...
Передо мной замелькали новые картинки. Сильные руки Глеба на руле. Нахохлившийся Рома на заднем сидении, обида в карих глазах, так похожих на материнские. Карина, старательно делающая вид, что не смотрит на водителя. Но она наблюдала за парнем в зеркале сквозь ресницы, пока он старательно следил за дорогой. И продолжала лгать самой себе.
А потом был памятный вечер, когда нахал Ромка сбежал от водителя.
Глеб появился перед Кариной белее мела, хотя и отчаянно пытался сохранить лицо.
- Простите, - проговорил он на пороге, пряча руки за спиной. - Я бы не просил о помощи. Но в одиночку мне Романа не найти. Вы знаете его окружение. Тех, к кому он мог пойти.
Карина никогда так не злилась на сына. Ни до, ни после. Потому что понимала: Аркадий взбесится. Но жизнь сломает не единственному отпрыску, а тому, кто его упустил. Она набирала номер за номером, под выдуманными предлогами искала Рому в домах друзей, пока Глеб скромно ждал в коридоре, не смея шагнуть дальше.
- Нашла! - объявила Карина через двадцать минут. От матери одноклассника сына она узнала, что мальчишки из класса собрались в их дворе. - Едем!
Глеб замотал головой.
- Без меня ты с ним не справишься, - отрезала она, накидывая кофту поверх лёгкого платья. - Со мной спорить Рома не посмеет.
А дальше была некрасивая сцена. Сын смотрел волком и сжимал кулаки.
- Ты ставишь меня в глупое положение, - прошипел он, краснея.
Они втроем стояли у машины. Друзья остались за углом, но Ромке казалось, что он продолжает чувствовать спиной их снисходительные взгляды. В другой ситуации Карина не посмела бы появиться перед ними и не приказала сыну следовать за ней. Но эгоистичный мальчишка сегодня тоже не думал о других.
- А в какое положение ты поставил Глеба? - осведомилась мать, не повышая голоса.
Однако Ромка взвился до небес. Его не остановило присутствие водителя.
- Плевать мне на Глеба! - крикнул он. - Папочкина дворняжка!
- Замолчи! - велела Карина. Тоном, которым никогда не говорила с сыном. И ни с кем другим за двадцать лет. - Я наивно полагала, что воспитала тебя приличным человеком, непохожим на отца.
Парень осекся. Вытаращил глаза.
- Я не...
- Неужели? - мать шагнула ближе, глядя на Рому безжалостно. - Чем ты от него отличаешься, если играешь чужими жизнями ради забавы?
- Я... я... - сын попятился.
- На меня тебе тоже плевать? - Карина решила идти до конца. - Ты знаешь отца. Думаешь, за твой побег он отыграется только на водителе?
Щёки сына из красных стали бордовыми. Крылья носа трепетали. Но основная волна гнева схлынула, обнажив стыд.
- У Вовы мои журналы остались, - пробормотал он, глядя себе под ноги. - Пойду заберу. Я быстро.
Едва Рома скрылся из виду, Карина закрыла лицо дрожащими ладонями. Разговор дался тяжело. Она боялась, сын никогда не простит ей сегодняшнего вечера. Позора перед друзьями. Жестоких слов.
- Всё образуется, - мягко проговорил Глеб. Он угадал её мысли. - Роман вас любит. Это никогда не изменится, как бы ни сложилась его жизнь.
Карина с благодарностью посмотрела на водителя. Она почувствовала, что в утешении есть что-то личное, но смелости не хватило спросить о его матери. О том, как та умерла. Для Глеба это была крайне болезненная тема.
Вернувшийся с журналами Ромка плюхнулся на заднее сиденье и заговорил с матерью о незначительных делах, тем самым объявляя перемирие. Будто последних нескольких часов и минут не было в помине. Но на Глеба парень глянул хмуро, не в силах избавиться от предвзятого отношения.