Паутина

Осознание медленно достигло цели. Все верно: от Маршала не скрыться, тем более во дворце, где он почти хозяин.

— Сильны, — догадался Трандуил, —, а я могу помочь тебе.

Он шагнул вперед, но резко замер, видя, как отпрянула Агата. Вздрогнули и стражи, крепче перехватывая её руки, хотя опасности они не представляли.

— Можешь не верить — это не важно. Главное, что их здесь нет, dess. Решать твою участь буду я, и прямо сейчас.

— Я… — Девушка встрепенулась, поднимая на Владыку глаза. Но что сказать? Кого следует бояться? — Мне не в чем признаваться, я ни в чем не виновата! Клянусь, не виновата, — слова бежали впереди мыслей, и она не знала, что скажет в следующую секунду. Лишь чувствовала, как дрожит голос и подбородок, а глаза нагреваются от поступивших слез.

Ещё один бестолковый ответ рассердил эльфа: время тратилось впустую. Он шумно вздохнул, потирая переносицу.

— Прошу вас, поверьте, — слишком поздно Агата догадались, что Трандуил давал ей последний шанс: не отнимая от лица руки, он произнес что-то неразборчивое, и эльфы крепко схватили пленницу.

— Нет! Пожалуйста, нет! — закричала она, дергаясь во все стороны без разбора.

Паника охватила разум, и девушка уже не владела собой. Извивалась, рвалась, пыталась кусаться, но без толку; её с лёгкостью тащили куда-то, а после земля исчезла из-под ног. Осмотреться не удалось — глаза закрыли волосы. Они же забили рот, мешая дышать. Мир качнулся, и помимо чужих ладоней Агата ощутила на пояснице удар. Ощутила нечто холодное тонкое. Балюстрада! Её опрокинули на перила!

Толчок, и все перевернулось. Исчезли волосы, а кровь прилила к голове, скопившись где-то у носа. Глаза неожиданно увидели потолок, озарённый мягким светом перевернутых факелов… это пол нижнего яруса! Она висит над ним!

— Нет! — В поисках опоры девушка замотала ногами, и балюстрада под поясницей со скрипом зашаталась.

Державшим её эльфам пришлось крепче сжать пальцы, но это не успокаивало — ткань натянулась, и пленница кожей чувствовала треск нитей.

— Пожалуйста, не надо! Нет!

— Не кричи, — послышался сверху, — кто подослал тебя?

— Пожалуйста… пожалуйста… — Агата чувствовала собственную тяжесть, чувствовала пустоту внизу.

— Кто подослал тебя?

— Не надо, пожалуйста! — казалось, эта пустота затягивает, будто водоворот, вынуждая одежду трещать громче.

— Кто?

— Маршал! Маршал! — Она зажмурилась, готовясь к тому, что макушка вот-вот расколется о камень.

— Что за Маршал?

— Прошу вас… Маршал из Волда! Прошу, нет!

Совершенно неожиданно эльфы потянули девушку вверх, и её ноги коснулись пола. Едва в сознании от страха, она невольно обмякла в их руках и расплакалась в голос, уронив подбородок на грудь.

Кажется, ей дали время, чтобы успокоиться, но кошмар еще не закончился:

— Зачем он это сделал? — Голос Трандуила стал мягче. — Что тебе было велено?

— Я не знаю, зачем. Это правда, клянусь вам…

— Ты уже клялась и солгала.

— Это правда, — из последних сил Агата приподняла голову и наткнулась на серые сапоги Владыки, оказавшиеся угрожающе близко, — Маршал приказал моей подруге развлекать Леголаса. Мы вместе ходили в город — там он меня и заметил. Потом была охота. Я была в свите, сопровождавшей его…

— А нападение?

— Я не виновата! — По лицу девушки потекли слезы, и один из эльфов позволил ей высвободить руку. — Принц сам завёл нас в чащу… А после разговора с вами пришёл Маршал и велел выманить его без охраны… Я хотела отказаться, но он угрожал.

Трандуил слушал напряжённо и все больше хмурился: слишком много вопросов рождал этот несвязный рассказ. Но состояние пленницы оказалось куда хуже, чем предполагалось. Вряд ли ответы будут полными, да и не годилась она на роль шпионки… Возможно, стоит поручить это Леголасу?

-Dess, — на миг тёплая рука Владыки коснулась лица Агата, и она инстинктивно вскинула голову, — сейчас мы уйдём. Ты же понимаешь, что об этом разговоре никто не должен знать?

Кивнув, девушка опять не смогла отвести взор: красота эльфа утешала её, награждала за пережитый ужас. И глаза… теперь ясно, что отличало его от сына.

— При нас все говорят на весторне, — с каждым словом Трандуил говорил все нежнее, будто не хотел снова ранить, — на каком языке вы чаще разговариваете между собой? Как общаются слуги?

— На весторне. Во дворце всегда много иноземцев — говорить на рохиррике считается неприличным, — вопрос не казался странным, потому как мыслей в голове не осталось, —, но иногда мы допускаем отдельные слова или фразы.

Ответ устроил синда, и он кивнул, отходя в сторону, чтобы стражи отвели пленницу обратно в тёмную камеру.