Паутина

Эвита встретила Маршала на площадке у Золотого чертога, но, вопреки ожиданиям, он ничего не знал о планах Трандуила.

— Да пусть идет, — безразлично сказал мужчина, ища направление, где ветер не так сильно трепал бы волосы, — она ничего не знает и не представляет для нас опасности.

— Но мы с ней подруги, а я работаю на вас, — возразила женщина, так же опасаясь за свою вуаль и придерживая ее рукой, — если эльфы хорошенько расспросят Агату…

— Ничего не будет и никто не догадается, — рыкнул Маршал, — я сказал — пусть идет!

Шатенка не собиралась отступать, но уничижительный взгляд напротив заставил ее поперхнуться словами: этому человеку нет дела до своей «пчелки», а обелиться за счет двух женщин с ужасной репутацией будет не трудно. Если правда и выйдет наружу, то ее быстро замнут, чтобы не волновать королевских советников, и без того мечтающих подсидеть друг друга.

Эвите ничего не оставалось, как вернуться к подруге и с натянутой улыбкой заверить ее в надуманности всех опасений. Но помогло это слабо: беспокойство девушки не утихало и мешало ей втиснуться в узкие рукава аметистового платья, прямоугольный вырез которого открывал лишь ключицы. При этом пышная и аккуратная грудь не оставалась без внимания из-за россыпи восково-желтых опалов на ней, собранных в ромб и привлекающих внимание ненавязчивым блеском.

Только Агате, не желавшей выглядеть коварной обольстительницей, этого показалось много, и служанка убрала ее волосы в скромную ракушку, что не понравилось Эвите.

— Люди, эльфы — какая разница? — говорила она, кружа вокруг блондинки, сидящей за туалетным столиком, — мужскую суть ничем не перекроешь. Так что игривость в образе не помешает.

— Ох, для этого образ не нужен — вполне хватит и злых языков, — буркнула девушка, критически рассматривая в зеркале свои курчавые локоны, будто ненароком выбившиеся из прически, — Леголас уже знает. И судя по его лицу — в ярких подробностях.

— Дурная слава — тоже слава. И вообще, стоит этому Трандуилу выйти из своих покоев, как его тут же окружит армия девиц, куда более красивых и менее нравственных. Так что не теряйся: принц — это хорошо, а вот его отец…

— И вся эта армия уже прошла перед его глазами…

— А позвал он тебя.

Разумеется, слова были сказаны в утешение и нисколько не помогли Агате, которая тряслась, будто пленный заговорщик, и отчаянно тянула время. Но примерять драгоценности нельзя было вечно, и уже скоро ей пришлось выйти к русоволосому эльфу, ожидавшему за дверью.

Он напоминал посланника Эру из-за дымчато-белого облачения в пол и серебряной диадемы. А синие глаза, влажно мерцавшие под ней, навевали размышления о тихих водах, омывающих Аман… Такое сравнение на миг успокоило Эвиту, но воспоминания об эльфах Белерианда и суровом нраве авари не дали забытью продлиться долго.

«Валар… хоть бы мы ошиблись!» — думала она, провожая взглядом подругу и ее служанку, уходивших прочь по мозаичному коридору в дальнее крыло Медусельда, куда запрещен был вход без приглашения.

Уже будучи в своих покоях, женщина сняла изрядно мешавшую вуаль и бросила ее на деревянный сундук, придвинутый к стене возле кровати. Но легкая ткань не долетела несколько сантиметров и упала на темно-янтарный ковер, чего шатенка уже не заметила, погрузившись в свои мысли.

Она никому не желала зла, тем более девушке, рядом с которой пережила войну. Но не воспользоваться шансом отвести беду, которую вполне мог накликать покровитель, казалось просто неразумным. От этого сожаления не было — лишь печаль волновала душу.

Возможно, Эвита еще долго стояла бы неподвижно, рассматривая уже заходящее солнце. Но звонкий стук распахнувшихся дверей привел ее в чувство и заставил гневно развернуться, чтобы обругать наглеца.

Только силуэт Маршала из Волда, по-хозяйски зашедшего в комнату, мигом остудил весь запал. Женщина вздрогнула и бросилась к своей вуали, еще надеясь сохранить тайну чудодейственности эльфийских трав.

— Ясно, — прошипел мужчина, уже успевший заменить парадные одежды на широкую котту бледно-коричневого цвета, так не подходившую к порозовевшему от злости лицу.

Его тихий голос будто сковал шатенку, и она замерла на полушаге, мысленно ища вразумительные доводы. Однако бьющийся в висках пульс рассеял глупую веру и заставил принять крах своей лжи, так выручавшей последнее время.

Стиснув зубы и дав себе пару мгновений, чтобы перевести дух, Эвита нехотя повернулась к гостю, демонстрируя крошечные точки под глазом - все, что осталось от некогда яркого синяка. На это Маршал лишь цокнул языком и скривил губы, будто ощутив что-то неприятное.

— Я хотел сказать, чтобы ты прислала ко мне свою подружку, если ее выпустят из покоев Трандуила, — произнес он через секунду, — но раз ты уже вернула себе товарный вид, тогда принимай из ее рук младшего эльфа.

— Что? — выдохнула женщина, ощущая колючий холодок в груди. — Но почему? ..

— Да потому что от нее нет толку! — рявкнул мужчина, упирая в бока руки со сморщенной кожей.

— Прошло еще мало времени…

— Я не могу ей верить и просто надеяться, что все пойдет по плану!

Договорив, Маршал развернулся в сторону двери, будто подначивая отчаянное желание Эвиты выкрутиться из этой истории.

— Вы недооцениваете Агату! Леголас уже… — почти неосознанно крикнула она и запнулась, еще веря в чудесное спасение. Но удаляющаяся спина и пушистая волна курчавых волос заставили расти страх, обративший мысли в слова. — Леголас уже рассказал ей о драгоценностях покойной матери.