Страница 4 из 18
В углу хранились вещи, оставшиеся от сбежавшего кобеля-мужа. Он любил мастерить, и у него были золотые руки. Ирина Павловна, не глядя, собрав все коробки и ящички, бросила их в воронку.
Теперь предстояло заняться комнатами. Мысленно попросив у сына прощения, она взяла его вещи, которые он брал с собой в путешествия: палатку, топорик, котелок, шампуры. Большой надувной матрас? Несколько секунд она раздумывала, брать его или нет, потом все же бросила его в свой пространственный карман. Сколько раз она потом благодарила проведение, что так поступила, но это было значительно позже. Открыла шкаф, в котором хранила одежду, ставшую сыну ненужной. Со спокойным сердцем (поскольку понимала, что после ее смерти они все окажутся на помойке), развернув простыню, уложила эту груду одежды, и, связав простыню узлом, закинула к другим вещам. Мешок с игрушками внука – в карман, подушки, одеяла – туда же. Тарелки, кастрюли, ложки, ножи из нержавейки, кружки, банки – Ирина Павловна хватала все без разбора.
Дошла очередь до кладовки.
Когда-то давно, чтобы не сойти с ума от тоски сразу после ухода мужа, она решила стать великой писательницей, сочинив любовный роман о своей жизни, и таким образом обессмертить свое имя в веках. Компьютеров тогда не было, и свой роман она печатала на пишущей машинке, каждую страницу в трех экземплярах, чтобы не дай бог ее творение не потерялось. Она тогда писала, писала, пока ей это не надоело, вернее, пока боль от предательства мужа не ушла куда-то, оставив вместо себя ощущение свободы. Больше она замуж не вышла, и все время и силы бросив на воспитание сына. Свой роман она никогда не перечитывала, однако сохранила его, спрятав в кладовке. И вот теперь с радостью забросила эти стопки бумаги в «карман», порадовавшись, что теперь близнецам будет на чем рисовать, да и на растопку эта бумага отлично сгодится.
В кладовке обнаружился еще один мешок с поломанными игрушками внука, в основном, машинки. Стоял тут старый трехколесный велосипед, и еще талакар, который внуку купили родители, едва эти «автомобильчики» появились в продаже. Хранились здесь и коробки с простыми и цветными карандашами, линейки, циркули – все, что было необходимо для черчения. Ирина Павловна сохранила эти вещи сына, думая, что они пригодятся и внуку, когда тот поступит в институт. Теперь же она забрала их с собой, понимая, что ее сын не позволит ее внуку пользоваться такими доисторическими предметами.
Дошла очередь до сумки с небольшими баночками с завинчивающимися крышками – консервирование было тайной страстью Ирины Павловны. Прошли времена, когда она огурцы и помидоры закатывала трехлитровыми бутылями, теперь она пользовалась маленькими баночками, которые в огромном количестве ей поставлял сын. В основном это были банки из-под детского питания, в которые она закрывала варенья, аджику, овощную икру. И пустые банки, и банки с закатками – все отправилось в ее пространственный карман.
Она, уже почти не глядя, забрасывала вещи, попадавщиеся под руку, про себя удивляясь, сколько же мусора она насобирала и бережно хранила, захламив всю квартиру. Впрочем, теперь, вспомнив в каких условиях она жила в том замке, Ирина Павловна догадалась, что так она поступала подсознательно, поскольку в ее мире любая из этих вещей станет очень ценна и необходима.
Ирина Павловна почувствовала легкий сквозняк, и сразу поняла, что ее время пребывания в этом мире заканчивается. Посмотрела по сторонам, увидела несколько глянцевых журналов, принесенных ей невесткой, что-то из жизни звезд, зачем-то забрала и их.
Оглядев разгромленную, вернее, не разгромленную, а вычищенную от вещей квартиру, поняла, как испугается сын, обнаружив мертвую мать и квартиру в таком состоянии. Она схватила лист бумаги, с трудом нашла ручку и стала торопливо писать.
«Вадим, прошу тебя, не пугайся!
Я чувствую, что скоро умру, не спрашивай, откуда я это знаю. Просто знаю и все. После моей смерти ты все равно выбросишь все вещи из квартиры, мне было неприятно это осознавать, поэтому я сама раздала их нуждающимся людям.
Прости меня за деньги. Ты знаешь, за какие. Я потратила их на свою мечту, и потому ухожу из жизни счастливой. Ты знаешь, где искать все документы.
Вадим! Ни в чем не вини себя! Я клянусь, что ты самый лучший сын на Земле. Я гордилась и горжусь тобой каждый день, каждый час, каждую минуту.
Вещи, в которых меня надо похоронить, лежат на кровати. Как я люблю и тебя, и Наташу, и Сашеньку. Будьте счастливы!»
Ирина Павловна положила свои самые лучшие, самые красивые вещи на край кровати. Сама легла с другого края и позвонила в скорую помощь: сообщила о своем сердечном приступе и назвала номер квартиры, который надо набрать, чтобы открыли дверь в подъезд. Потом позвонила соседке Марине, сказала ей, что заболела, и попросила никуда не уходить, чтобы открыть подъезд врачам. Вытянувшись на кровати, Ирина Павловна приготовилась к страшной, чудовищной боли, о которой хорошо помнила, когда ее в тот раз переносило в этот мир. Ее сознание тогда вселилось в тело пятнадцатилетней девочки, попавшей под колеса грузовика Ирочки Кулешовой.
Боль нарастала и нарастала, и вдруг Ирина Павловна подумала: а вдруг ее порталом вытягивает назад не отец, а те люди, что всегда охотились за ней? Но эта мысль показалась ей настолько страшной, что она тут же ее отбросила. Конечно, это отец, кто же еще?
Глава 5
Яркая вспышка вырвала ее из умирающего тела и потащила сквозь пространство. Она ощущала только движение, ничего не видя и не слыша, а когда она, наконец, пришла в себя, то поняла, что лежит в комнате без окон, скорее всего, в подвале, вокруг горят свечи и факелы, и лежит она в центре пентограммы. У Ирины Павловны от ужаса зашевелились волосы на голове. Она знала этих людей, нет, не поименно, она знала таких людей – с такими мертвыми, холодными глазами и татуировкой в виде скатывающейся слезы на левой щеке.