Страница 17 из 18
- Прикоснитесь, не бойтесь, - подбадривающе сказала она ему. Глаза вампира сверкнули нехорошим блеском.
- Я ничего не боюсь, – высокомерно ответил он и положил руку на стекло. Шертес внимательно осматривал и ощупывал поверхность, а потом… забрав зеркало из рук Ирины Павловны, так деловито стал отламывать одну створку.
- Что вы делаете?! – возмущенно закричала она, поразившись подобной наглости. Он даже не удосужился спросить ее разрешения!
- Мне нужно это зеркало, - вот так просто, как само собой разумеющееся, объяснил он.
- Как это «мне нужно»? – перекривила она его, но мужчина не слушал. Она беспомощно смотрела на это самоуправство, понимая, что не сможет помешать ему. Со злостью, протянула ему отвертку. Выбора у нее не было, она рассуждала, примерно, так: он все рано отломает одну створку, пусть хоть сделает это аккуратно. Отделив одну из створок от трельяжа, вампир тут же исчез, не зная как выразить ему свою злость, она скрутила в его дулю, очень жалея, что он ее не видит.
Зеркала было жалко до слез. Но она вскоре утешилась, припомнив, что вампир в руках его нести не сможет, а когда он его отдаст ей, чтобы она положила в пространственный карман… Ирина Павловна довольно улыбнулась: больше он этого зеркала не увидит. Впрочем, очень скоро ей стало не до зеркал.
Глава 16
Когда в самый первый день, она делала заготовки, отваривая, обжаривая продукты, ей казалось, что месяц они смогут прожить без особых проблем. Она рассчитывала так: на завтрак по сто пятьдесят грамм отвара плюс по парочке бутербродов или оладьи; на обед по сто пятьдесят грамм каши или макарон, залитых сто граммами бульона плюс кусочек мяса и кусочек хлеба, на ужин снова сто грамм каши с молоком. Конечно, она не успела отварить такое количество крупы, но сначала это не показалось ей чем-то непоправимым, однако через две недели она всерьез испугалась. Дети постоянно хотели есть, да и она с Фанной тоже, поэтому она понемногу увеличивала рацион, пока в один далеко не прекрасный день обнаружила, что кончились и макароны, и гречка, и рис, но самое страшное - кончился горячий бульон. А впереди еще надо было прожить тринадцать дней. Тринадцать до затмения Луны, а на самом деле возможно еще больше. Теперь она не могла спать, думая, что делать дальше, да еще стараясь ничем не выдать своей тревоги, чтобы не напугать Фанну и детей.
В один из дней, когда дети были заняты рисованием, а Фанна шитьем, она ушла в дальний конец коридора, чтобы перетряхнуть сумки, что она забрала из дома, она уже и сама не помнила, что прихватила с собой впопыхах. Есть! Рыбные пресервы, о которых она совсем забыла, две палки копченой колбасы (эти продукты почему-то лежали отдельно от всех), несколько пачек вермишели, пюре быстрого приготовления, каши, которые было достаточно залить горячей водой, вот только горячей воды-то и не было. Ту, что осталась, они пили, размешивая в ней по чайной ложечке варенья. Выбора не было: воду нужно было нагреть. О том чтобы разжигать камин – не могло быть и речи, но у нее был таганок с почти пустым баллоном, возможно, этого газа хватит, чтобы вскипятить ведро воды, всего одно ведро! Она задумалась: спрашивать или нет разрешение у лорда, решила, что надо, пришлось снова идти к нему на поклон.
- Вы говорите о том приспособлении, на котором вы грели воду у родника? – дотошно стал выспрашивать Шертес, - Ирина Павловна утвердительно кивнула. – Сколько вам потребуется времени?
Она на секунду задумалась:
- Думаю, час или около того.
- Хорошо, - медленно сказал вампир, но только никаких специй, никаких мясных запахов быть не должно. Вы это понимаете?
Ирина Павловна досадливо поморщилась, она-то как раз собиралась не просто закипятить воды, а сварить бульон, пусть даже на основе бульонных кубиков и пакетиков специй. Но делать было нечего. Шертес был прав. Подвергать жизни детей опасности она не хотела.
Ирина Павловна собиралась уже уходить, как лорд Шертес сказал ей так непринужденно и чуть пренебрежительно:
- Я хочу сказать вам, что прощаю вас за тот наш предпоследний разговор.
В первую секунду она решила, что ослышалась.
- Вы меня что?!
- Прощаю, - с высокомерной любезностью повторил вампир.
- Да иди ты знаешь куда, со своим прощением, - в бешенстве прошипела Ирина Павловна, от злости снова переходя на «ты».
У нее в голове мгновенно возникло несколько вариантов, куда можно было бы послать этого урода. А послать она могла. В ее жизни был небольшой период, когда ей пришлось торговать на рынке овощами. Вот тогда-то она за очень короткий промежуток времени научилась командовать и орать на пьяных грузчиков, и выражаться не совсем литературным языком, потому что они другого просто не понимали. Она не то чтобы крыла всех трехэтажными матами, но некоторые нецензурные словечки в ее речь очень даже хорошо вписывались. К счастью, этот период жизни был похоронен и забыт, а вот, поди, ж ты. В минуты гнева подобные слова мигом приходили на язык.
Чтобы окончательно не упасть в собственных глазах, да и в глазах вампира, она быстро развернулась и пошла в свою комнату.
- Как же это мило, - ядовито шептала она.
- Сам знаю что мило, - донесся ей в спину голос вампира, - я очень великодушный.
Ирина Павловна прибавила шагу, практически ударившись в бег, поскольку понимала, что еще секунда и произойдет попытка убийства этого мумифицированного упыря.
«Зачем он меня злит? - думала она, доставая кастрюли, таганок и газовый баллон (то, что он делает это умышленно, она уже догадалась, только не понимала, зачем ему это нужно). – Что он хочет мне доказать? То, что он умнее меня? Так я это знаю и без его соплей. То, что без него мы бы погибли? И это я понимаю! Может ему скучно, и он так развлекается? «Подспудно Ирина Павловна догадывалась, в чем тут дело. Ее внешний облик, и манера поведения были столь разительны, что вампир не мог воспринимать ее всерьез, вот если бы она была в своем собственном образе… нет, Ирина Павловне решительно не хотелось возвращаться в то свое тело. Она уже начинала привыкать к удобствам, что дает молодость. Ничего не болит, не скрипит, никаких отдышек, никакой усталости. Пусть лучше все так и остается!