Страница 15 из 38
- Где вас носило? - я говорила раздельно, медленно и зло. - Вы намеренно заставили меня столько ждать?
Красавчик непонимающе уставился на меня, потом бросил взгляд на настенные часы и сообразил:
- Простите, я совсем забыл про время. Неотложные церковные дела. Но я готов ехать, только возьму записи.
И, как ни в чем не бывало, прошел мимо меня, направляясь к лестнице. Я остервенело вцепилась в ручку дорожного кофра и бросилась за ним следом. Привратник осуждающе покачал головой мне вслед.
- И вы собираетесь ехать в бордель вот в этом? - я влетела в его комнату следом за ним, захлопнув за собой дверь и швырнув на стул опостылевший кофр.
Красавчик удивленно посмотрел на меня:
- Конечно, я веду официальное дознание и обязан быть в мантии. Что вас не устраивает? И почему вы врываетесь ко мне в комнату? Подождите внизу...
- Заткнитесь! - я затрясла головой, отчаянно прогоняя видения того, как расквашиваю ему нос. Лишь бы не сорваться! - Вы немедленно переодеваетесь в светскую одежду.
Я распахнула кофр и вытащила вещи, швырнув их в лицо красавчику.
- Вот, держите. И не вздумайте!...
Я пресекла его попытки возмутиться, практически перейдя на злобное шипение.
- Даже не вздумайте отказаться. Я прождала вас целый час! Если бы вы пришли вовремя, я бы возможно потратила время на уговоры и увещевания, но не теперь. Поэтому, или вы переодеваетесь, или я отправляюсь одна. И учтите, что мне всего лишь надо доказать невиновность помчика, а не найти колдуна. А сделать это я могу очень легко, мне просто надо дождаться еще одного убийства. У вас пять минут.
Кивком головы указав на лежащие на полу вещи, я уселась в потертое кресло, скрестив руки на груди. Красавчик спокойно смотрел на мою вспышку ярости, словно решая что-то про себя. Потом вздохнул и сказал, поднимая одежду с пола:
- Госпожа Хризштайн, не надо так нервничать. Я переоденусь, не волнуйтесь. Мне бы не хотелось стать причиной усугубления вашего состояния...
Жалость с едва уловимым насмешливым превосходством взрослого над неразумным ребенком в его взгляде, брошенном на меня, когда он закрыл за собой дверь спальни, заставили меня вскочить и в бешенстве заметаться по комнате. Мерзавец! Я пнула ногой продавленный диванчик, боль в ноге тут же отрезвила меня. Не время и не место. Глубоко вздохнула, успокаивая ярость, осмотрелась. Убогость обстановки кабинета, мягко говоря, удручала. Обношенная меблировка, очевидно, досталась инквизитору от старых владельцев, пожелтевшие обои, выцветшие скромные занавеси на окнах, сломанный стул в углу, на котором сиротливо громоздилась стопка книг в призрачном равновесии, и наконец, единственный предмет роскоши - добротный вишневый шкаф, по завязку набитый дорогими изданиями.
- И чего вы добиваетесь? Сделать из меня посмешище?
Красавчик недоуменно смотрел на меня, стоя посреди кабинета. Даже в таком нелепом сочетании цветов он все равно был чудо как хорош. Рубашка с жилеткой обозначили широкий разворот плеч, а брюки подчеркнули прекрасное сложение узких бедер, что раньше скрывались под свободной инквизиторской мантией. Я подошла ближе, придирчиво разглядывая созданный образ.
- Вы знаете, вам определенно идет это фасон, - я закатала ему рукав рубашки до локтя, обнажив красивые запястья. - Не понимаю, почему вы постоянно ходите в этой дурацкой мантии?
Кысей не сделал ни единой попытки вырвать руку или хотя бы возмутиться, что меня, признаться, несколько обеспокоило. Валерьянки он налакался, что ли? Или просто выпил для храбрости? Я приблизилась ближе и принюхалась у его лица, и он наконец то отшатнулся. Слава Единому!
- Прекратите, госпожа Хризштайн. Я не знаю, что вы задумали, заставив меня одеть все это, только вы все равно должны понимать...
- Как вы думаете, господин инквизитор, если вы отправитесь в бордель в вашей нелепой мантии и заявите о проведении дознания, много ли вам скажут? Ровным счетом ничего! Ничего не видела, ничего не слышала, ничего никому не скажу! - отчеканила я, расстегивая пару пуговиц на его рубашке и поправляя ворот.
Красавчик ничуть не смутился, отвел мою руку и сказал слегка надменно:
- Вы должны понимать, госпожа Хризштайн, что переодень вы меня хоть в матроса, это все равно не скроет того, кто я есть. - И он распустил тугой хвост своих волос, что блестящей черной волной лег ему на плечи.
Только служителям Святого Престола разрешалось носить длинные волосы, причем их длина и прическа были строго регламентирована для разных санов и епархий, что позволяла церковникам узнавать друг друга и избегать неловкостей при общении вне официального представления. Теперь господин инквизитор, очевидно, вообразил, что победил в споре, потому что он развернулся, на ходу ослабляя галстук и расстегивая жилетку, и отправился в спальню. Я же стояла, едва сдерживая истерический хохот. Потом подошла к кофру и вытащила то, из-за чего Антон оббегал весь город, но все-таки достал.
- Не торопитесь, господин инквизитор, - я стояла в проеме двери, пряча за спиной свое сокровище. – Неужели вы всерьез решили, что все так будет так просто?
Я подошла к нему, вглядываясь в отражение его глаз в зеркале, перехватила копну волос в хвост:
- Неудобство ведь легко устранимо, верно? Решается парой взмахов ножницами-, не так ли?
Невозмутимость красавчика наконец дала трещину, он яростно сверкнул глазами и в бешенстве обернулся ко мне:
- Уймитесь наконец! Единый видит, я долго терпел ваши капризы, но всему есть предел! Убирайтесь!
Он развернулся обратно, сорвал с себя галстук и продолжил расстегивать жилет. Я все-таки не выдержала и зашлась в хохоте, уткнувшись лбом ему в плечо. Красавчик досадливо передернул плечами, освобождаясь от моего прикосновения и скидывая с себя жилет.
- Полноте вам, успокойтесь, - я примиряющее похлопала его свободной рукой по плечу и добавила вкрадчиво. – Я придумала другое решение.