Страница 21 из 30
С каждым днём солнце садилось всё позже, и всё больше свободного времени доставалось ей перед тем, как взобраться на подоконник и наблюдать за закатом. Прошедший день должен был тянуться особенно медленно, но неожиданно пролетел как одна секунда. Она едва успела перебрать в мыслях возможные последствия своих действий — в том случае, конечно, если эти действия были, — как обнаружила, что небо розовеет, и солнце вот-вот коснётся краем горизонта.
Сидя на подоконнике, на подстилке из старого свитера, она сжимала кружку с чаем, не видя ни солнца, ни неба. Даже вездесущая труба воспринималась как нечто призрачное, нарисованное на тонкой плёнке на стекле. Стоит содрать плёнку — и труба исчезнет вместе с ней…
Она смотрела на то, что ненавидела и чего боялась, и весь остальной мир оставался за скобками, там же, где остался и некогда любимый фруктовый чай.
Мысленно она забралась в шкаф, к ‘Скауту’. Вспомнила, как когда-то давно пришёл домой брат — весёлый, пахнущий машинным маслом и железом, взлохмаченный и взрослый. Как торжествующе шлёпнул на стол папку с документами — разрешение на оружие. Брат отслужил в армии, вместе с друзьями основал свою автомастерскую, увлекался охотой, страйкболом, лазертагом. Его мечтой было настоящее оружие — не то, что он держал в руках в бытность солдатом.
Свою винтовку брат любил без фанатизма — просто и искренне. Так же просто и искренне он любил свою младшую сестрёнку. ‘У меня теперь две сестры’, шутил он, полируя холоднокованый ствол оружия. Опустошённый магазин всегда лежал рядом в такие моменты. ‘Никогда не заряжай оружие, если не собираешься из него стрелять’, объяснял он. ‘Оружие не любит халтуры. Если оно заряжено — оно выстрелит’.
Через неделю после покупки ‘Скаута’ брат заказал новую дверь и современный замок к ней. А ещё через пару дней принёс домой новые патроны для винтовки. ‘Едем с ребятами в лес’, говорил он, проверяя прицел. ‘Как знать, вдруг повезёт? Ну хоть постреляю, как минимум’. Его крупная грубая рука потрепала сестрёнку по голове. Под ногтями темнела несмываемая грязь — будучи одним из владельцев мастерской, брат предпочитал всё же чинить некоторые машины самостоятельно. ‘Понимаешь, подруга’, улыбался он, ‘если ты делаешь что-то и достигаешь в этом совершенства, ты не должна бросать это дело. Даже если за тебя уже могут работать другие. Иначе ты зачерствеешь’.
После удачной охоты брат пригласил всю ватагу к себе домой, и в небольшой квартире сразу стало тесно от свёрнутых палаток, выпивки, охотничьих курток и остатков дичи. Вкус прожаренного на костре мяса был восхитителен — даже остывшее, оно сохраняло в себе неповторимый аромат леса, азарта и борьбы. Впиваясь в мясо зубами и слушая смех весёлых, шумных парней из окружения брата, она блаженно прикрывала глаза. В прихожей кучами валялись расшнурованные ботинки и стояли чехлы с ружьями. ‘Скаут’ прислонился к стене где-то среди них. В его магазине осталось четыре патрона…
Она вздрогнула. Чай давно остыл. Солнце уже село, и за окном разлились разбавленные чернила ночи. Прожектор горел, как ни в чём не бывало.
Оставив невыпитый чай на подоконнике, она легла в постель, как была, в домашней одежде, и плотно укуталась с головой одеялом, забрав в свой безопасный мирок маленького плюшевого мишку.