Дорога в Аризону

В кинотеатре "наперсники" первым делом направились в бар пить соки. Толик уступил просьбам Веньки и последовал за ним к игровым автоматам. Это, в общем, совпадало с намерениями Тэтэ: он пока не хотел лишний раз маячить перед глазами у Перса, да и наличности на БАРские, как говорил Тэтэ, удовольствия в виде мороженого и соков у них с Венькой могло не хватить. Зато в "Морском бое" Толик считался настоящим асом. Поразив зелеными пунктирными залпами все вражеские корабли, он заработал призовую игру, которую подарил Веньке. Автоматы сейчас мало волновали Тэтэ. Его план заключался в том, чтобы в зале сесть за спиной у "наперсников" и либо подслушать их интимную беседу, либо лишить их возможности вести подобные разговоры – в зависимости от того, насколько Ника к нему безразлична и насколько далеко они с Персом зашли в своем бесстыдстве. Однако в зале Толик понял, что рано рассыпался в благодарностях кассирше: подлая баба продала им с Венькой билеты на места в нескольких рядах впереди "наперсников". Пришлось договариваться с мальчишками, занявшими стратегическую высоту за спинами Ники и Перса. "Мужики, по-братски!.. Давайте билетами махнемся, а? Пожалуйста! – зашептал им Тэтэ. – У нас места лучше, ближе сидеть будете! А нам здесь очень надо! Пожалуйста!". "Мужики" оказались сговорчивыми. Перс, услышав сзади возню и шепот, ухмыльнулся при виде Толика: "Снова ты, Анатоль? Ты все время где-то рядом". – "Ага. Вот в кинишку намылился, правда, без Лели, но с Венькой. Люблю Ришара. А ты, Вероника?". – "Тоже". – "Здорово! Я почти все фильмы с Ришаром видел – "Он начинает сердиться", "Невезучие", "Высокий блондин в черном ботинке", "Укол зонтиком", но этот, полагаю, - лучше всех. Он здесь, короче, играет сотрудника банка, который…". "Анатоль, содержание не надо пересказывать, - барственно прервал его Перс. – Мы этот фильм тоже не первый раз смотрим". "А я не вам рассказываю, а Веньке: он его еще не видел, так ведь? – Тэтэ подмигнул другу. – А Венька предпочитает подготовиться к просмотру, узнать краткое содержание киноленты, чтобы не получить потом эстетический шок. Так вот, Вениамин, у этого банкира есть подружка, молодая и красивая, и она…". Толик внезапно осекся. В пятом ряду слева он увидел отца с какой-то девушкой – молодой и красивой. Точнее, если бы Толик был взрослым мужчиной, он бы сказал, что девушка совсем молодая. 15-летний же Толик отметил про себя, что она совсем взрослая - лет 20, а то и больше. Но точно красивая. Толик никогда раньше не видел эту девушку. Раздираемый такими противоречивыми желаниями, как желание вскочить и желание вжаться в кресло поглубже, он смотрел на пару в пятом ряду во все глаза, боясь, что отец почувствует и обернется. Но отец не оборачивался. Улыбаясь, он что-то говорил своей спутнице, почти касаясь губами ее уха. Девушка, тоже улыбаясь, чуть отпрянула и наманикюренным ногтем смахнула у отца со щеки упавшую ресницу. Позже, прокручивая в памяти этот эпизод, Толик приходил к выводу, что более всего его тогда потряс и возмутил этот жест – женский ноготь смахивает ресницу с отцовской щеки. Это мог сделать только очень родной отцу человек. Мать Толика. Незнакомка не была родным для отца человеком, и ее жест был жестом воровки, которая задумала украсть отца у Толика, матери, деда. Самое ужасное, что отец, судя по всему, не возражал…

"Толян, ты чего, заснул? - Венька вывел его из оцепенения. – Что ты там увидел?". "Ага, заснул немного… Нет, ничего, показалось…, - забормотал Толик и подался вперед, как кучер на дрожках, чтобы Венька не увидел пару в пятом ряду слева: его отца он отлично знал в лицо. – Давай кино смотреть". Свет в зале, к счастью, начал гаснуть. После журнала он снова зажегся на короткое время, и Тэтэ, закрывая Веньке обзор, снова наклонился к спинке впереди стоящего кресла, развернувшись к другу всем телом. О том, что в этот момент он вдыхает запах волос Ники, Толик не думал. И не слышал, о чем они разговаривают с Персом. Весь фильм он, не отрываясь, смотрел на слившийся воедино от плеч и ниже двухголовый силуэт в пятом ряду, где сидел отец, а за пару минут до конца сеанса встал. "Толян, ты куда?", - изумленно спросил Венька. "Пошли-пошли, сейчас уже конец будет!.. Быстрее пошли, потом объясню!". Спустившись по проходу, они, стукаясь лбами и путаясь в складках занавеса, нащупали дверь и выскочили на улицу. Не отвечая на вопросы Веньки, Тэтэ потянул его за собой в расположенный рядом сквер. "Толян, да ты чего в самом деле?!". – "Подожди". Отец и девушка вышли из кинотеатра одними из последних. И тоже направились в сторону сквера. Толик попятился вглубь сада спящих голых деревьев, схоронившись за скользким стволом акации и знаком подозвав к себе Веньку. "Толян, ты можешь объяснить, наконец?! – недоумение Веньки достигло степени, которую принято называть крайней. – Погоди… (он проследил за взглядом друга) …по-моему, это твой отец там!". – "Хватит орать, ты, Ораниенбаум!.. Тише говори, Венька!..". – "А… кто это с ним?..". – "Это… его двоюродная племянница, что ли. Она в Москве живет, иногда к нам в гости приезжает". – "А чего ты прячешься?". – "Не хочу попадаться ему на глаза: обещал, что после демонстрации сразу домой приду. Так что, Венька, рот на замок, ну, ты понял, да?..". – "Ясен процесс, Толян, буду молчать, как монумент". Отец и девушка остановились возле скамейки. Отец достал сигарету. В тридцати метрах от него, прижавшись спиной к дереву, стоял его сын с другом. Стоял и дрожал не от холода, которого не было и в помине. Но отец не видел сына и не мог увидеть. Он пристально, как под гипнозом, смотрел в глаза своей молодой подруги, молчал и улыбался. Не докурив сигарету даже до половины, он отбросил ее в сторону. Девушка взяла отца под руку. Пройдя сквер насквозь, они вышли на соседнюю улицу. Отец поднял руку. Машины безразлично проносились мимо них, пока, наконец, одна не затормозила. Быстро переговорив с водителем, отец посадил спутницу на заднее сиденье, щелкнув дверцей, как мышеловкой. Сам сел рядом с шофером, и машина сорвалась с места, послав оставшемуся в сквере сыну воздушный поцелуй сизой струйкой выхлопных газов.